Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой

Глава 8: "Столько песен написалось…"

"Со Светой Голубевой мы познакомились так же, как и со Светой Сургановой,– рассказывает Валерий Тхай^*. – Был КВН в педиатрическом институте, где я участвовал. Подготовительный период проходил в общежитии – вот там и познакомились. Плотнее наше знакомство состоялось уже потом. Света Сурганова сказала, что Голубева пишет интересные песни и хорошо было бы послушать, и мы поехали, по-моему, на какую-то квартиру. Там по устоявшейся традиции было несколько человек, и все они что-то сочиняли, что-то пели. То есть собирались и демонстрировали друг другу своё творчество. Вот тогда, пожалуй, я впервые услышал песни Светы. Мне понравилось, просто понравилось. Сложно судить, там люди собирались с очень высокой творческой потенцией. На Свету невозможно было не обратить внимания, отметил для себя, что человек талантливый. Настоящие стихи, настоящие песни.

Мы ещё несколько раз встречались на разных спонтанных посиделках. Могли по 5-6 часов сидеть, петь, слушать друг друга. Иногда даже что-то записывалось. Все, кого мы знаем сейчас, участвовали: и Костик, и Светка, и Динка потом подключилась, когда приехала. Царила всеобщая эйфория обмена творческой информацией.

Через какое-то время случилось так, что я работал менеджером в одной фирме и мне нужен был водитель. И мы, по-моему, со Светланой Сургановой поговорили на эту тему. Она предложила Светку: «Ты не хочешь Голубеву привлечь, ей деньги нужны?» Я позвонил Светке, предложил, и она согласилась. На тот момент у неё единственной из всей нашей тусовки был автомобиль. Около полугода мы с ней вдвоем работали, ездили по рабочим делам, а уже после по нерабочим соответственно. Много общались в тот период. Я узнал о её пристрастиях к экстремальным видам спорта, она говорила, что мечтает купить хороший мотоцикл, впоследствии ей удалось. Но в то время она еще только мечтала. Вспоминала про свой первый мотоцикл. Она купила Яву какую-то подержанную, сама разбирала, ремонтировала, приводила в божеский вид и ездила на ней, пока не упала (насколько я помню, такая была история), но это её никак не разочаровало. Она продолжила свои опыты экстремального вождения мотоциклов.

Мы работали с утра до ночи, свободного времени почти не оставалось, но обсуждали наши интересы. Тогда вышел первый альбом Агутина, и он ей очень нравился. Тут наши вкусы совпадали. Это первый попсовый, но достойно вживую записанный альбом с хорошими песнями. Около двух месяцев мы ездили с этой кассетой в магнитофоне.

В принципе разную музыку слушали. Света же по музыкальному образованию пианистка. Слушали классику, концерты для фортепиано с оркестром, просто фортепианные концерты. Это очень грело. Однажды мы заехали по каким-то делам то ли ко мне домой, то ли к моему другу. Там стояло фортепиано. Света говорит: «Можно я немножко поиграю?» Я говорю: «Какие проблемы, давай». Она поиграла, и я был приятно удивлен хорошим исполнительским уровнем и энтузиазмом музицирования.

Гитара, я так понимаю, стала просто параллельным увлечением. Наверное, однажды пришло время. Стихи у неё уже были, хотелось какие-то песенные формы. К тому же и окружение такое было, где все что-то сочиняли, что-то пели. Соответственно появилась гитара, как возможность простейшего аккомпанемента. Это моя гипотеза. По-моему, с большим удовольствием Света осваивала гитару и очень удачно, песен под фортепьянный аккомпанемент я у неё не слышал. К фортепьяно она относилась как к отдельно стоящей исполнительской истории. Но песни все под гитару.

У неё тогда была любимая гитара – классическая акустика с нейлоновыми струнами. Разные предлагались варианты, даже я с ней как-то разговаривал: «Не хочешь купить нормальный инструмент с железными струнами?», а она говорит: «Нет, я вот на классике как начала играть, так и буду. Мне нравится звук на нейлоне, мягкий такой, от самого звука мне вдохновение, лёгкий». У неё всегда была, насколько я помню, гитара с нейлоновыми струнами.

Последний инструмент, на котором она играла в Интерьерном театре, очень клёвый, нейлоновый, довольно дорогой. Сурганова его ей в Риге купила. Голубева очень радовалась этой гитаре, потому что не надо было себя перестраивать. Эта новая гитара стала продолжением предыдущей, поэтому здорово на ней игралось.

Света очень трепетно относилась к аккомпанементу и всегда старалась его украсить ритмически, довольно затейливо у неё выходило. Например, игра на грифе, мне кажется, это скорее интуитивная манера смягчения звука. Она жестко никогда не рубилась, например, медиатором со страшной силой. Ближе к грифу всегда мягче звучит.

***
У нас был перерыв в общении после нашей совместной работы. Какое-то время мы не виделись так же, как я не виделся и со Светкой, и с Динкой. Потом мы все оказались на Плеханова на каких-то посиделках с песнями. Всё было прекрасно. Главное, что никто своей творческой потенции за эти годы не растерял. Всё как началось, так и продолжается до сих пор. Дай бог.

Когда мы писали «Неужели не я», Светка приезжала, много участвовала в различных обсуждениях по поводу звука, аранжировок. В последних редакциях, она там свои эмоционально-интуитивные коррективы вносила, советовала, просто оценки давала. Для Светы Сургановой это было очень важно. Как раз в тот период у нас со Светой возникла идея сделать не акустическую программу, а сыграть первый наш концерт с коллективом в зале у Финляндкого вокзала. И до того как «Север Комбо» присоединился, мы уже начали репетировать со Светой Голубевой. Всё сложилось спонтанно, в том числе и её согласие принять участие в этом концерте. Сначала выступление планировалось акустическим, поэтому было желание сделать просто гостя, получилось бы органично. Но впоследствии решили выступать с коллективом, поэтому песни Голубевой отрепетировали совместно с ребятами и в таком варианте явили людям. В процессе подготовки она записала некоторое количество песен у Светки дома. Собственно из них и выбирали, что будет исполняться. Это была основа для последующего аккомпанемента. Голубева очень трепетно, но с радостью, отнеслась ко всему этому процессу, она всегда стеснялась, в последнее время особенно, публичности. Правда, отвертеться уже было невозможно, так как обо всем уже договорились, да и Сурганова убедила, что ей обязательно нужно будет выступить. Обычно она отнекивалась, а тут решилась. В итоге, мы отрепетировали те три песни, которые и прозвучали. Всё было довольно бодро, на хорошем энтузиазме. В тот период она с нами довольно много времени проводила, приезжала на репетиции, всё было очень позитивно. Света, как обычно, критично относилась ко всему, а тут согласилась на это выступление, перестала беспокоиться, в новом качестве себя ощутила. Ведь с музыкантами сложнее играть, тут ей уже приходилось поправки делать, всё-таки самому себе аккомпанировать намного проще.

Света в принципе не очень охотно соглашалась на какие-либо выступления, для «своих» попеть - это всегда пожалуйста. А так она считала, что не готова к концертам. Она перфекционист по своей натуре, и ей всегда хотелось совершенства. Но, слава богу, согласилась на тот концерт у Финляндского вокзала. Кстати, он был очень суровый для неё, потому что там со звуком была лажа какая-то, насколько я помню, там люди и слов не разобрали вовсе, как-то всё было непонятно, скомкано. Но она не отчаялась, не разочаровалась и согласилась на следующее выступление в музее-квартире А. Блока.

Как Света хотела окончательно всё сделать, этого я не знаю. Но у нас были совместные обсуждения по этому поводу. Я, так как мне всегда нравились её песни, предложил помощь. Как-то мы ездили на дачу, жарили шашлыки. Вот там-то и зашла речь о записи альбома. У нас тогда своего помещения не было для записи, репетировали мы у нашего друга. И вдруг неожиданно зашла об этом речь, и Голубева думала-думала и говорит: «Может купить мне помещение, чтобы студию сделать? Я готова что-то записывать». Мы начали бурно обсуждать, что покупать, что не покупать, какое помещение нужно для студии и плавно перешли к записи её альбома. Она говорила, что хотела бы с музыкантами записать вживую, мягкий живой аккомпанемент, чтобы барабаны, аккордеоны акустические и гитары были. В принципе в зале у Финляндского вокзала это и получилось, мы таким составом и играли. Вероятно, получилось сыро, потому что времени на репетиции было мало, но понравилось, и она хотела зафиксировать такой момент. Света очень любила джазовые проявления. Даже для своей музыки, мне казалось, она видела балладно-цыганский джаз. Есть Джипси Джаз стиль. Один из самых популярных примеров «Vaja con dios». Вот о таком саунде мы с ней и говорили.

После концерта в Интерьерном театре также обсуждали с ней эту тему. Света хотела подъехать и посмотреть, что-нибудь дописать, гитару просила сверху. Мы хотели переписать заново эти песни. Какие-то мысли были, черновики, наброски. Было такое предложение, но, к сожалению, его осуществить так и не удалось…

Моё участие в концерте в Интерьерном театре заключалось в помощи со звуком. Света Сурганова рулила его. В итоге концерт был записан очень удачно. То есть удачно, что он вообще был записан. И в какой-то из моментов Света Голубева попросила у меня обработать звук, подготовить к изданию. Я занимался просто звуком, никаких дописок, никаких вкраплений, всё как есть. Сводить там нечего было - гитара и голос. Какие-то косметические моменты, мастеринг нехитрый на компьютере делали, но сверхъестественных задач не ставилось. Потом отдали в «Никитин», они собственно и выпустили этот тираж.

А концерт офигительный был! Сверхположительные эмоции по этому поводу. Света постоянно чего-то боялась, постоянно переживала, говорила, что она хотела бы и так сыграть, и так. Но дело не в этом. Всё равно она решение приняла, вышла на сцену. И концерт очень душевный получился. Света очень органично и сильно выступила. Все её волнения, по-моему, очень трогательные. А сами песни вышли очень энергетивными. Раскованно по ощущениям получилось, ведь это её первые такие концерты.

На самом деле я так говорю, потому что знаю, насколько она переживала. Не боялась она сцены, просто хотела, чтобы это было абсолютно свободно, интересно и чтобы она могла максимум того, что может.. Переживала за качество исполнения, вдруг что-нибудь забудет. За день до выступления мы завозили аппаратуру в зал, Света тоже приехала, нагнала на всех страху, что ей уж очень нервно, а когда вышла и запела, то вообще всякие сомнения отпали, будто она как-то не так себя ощущает, или что-то не так пойдёт, или люди не поймут.

С первой песни мне стало понятно, что это очень удачный концерт, очень удачное энергетическое состояние. Сверхэмоционально. Я не был на московском концерте, но, говорят, еще хлеще было. Мне и этого хватило. На самом деле, эта энергетика отразилась на самой записи. Света такая проникновенная, может быть, менее раскованная, но, мне кажется, она сделала невозможное. Я был в шоке просто, потому что ждал спокойного, может быть, местами квартирного плана, концерта. Он был тёплый, домашний, но всё равно Света, мне показалось, смотрелась фундаментально. Все эти песни я уже слышал миллион раз, но мурашки по коже пошли, настолько сила была велика в её исполнении. Всякие трогательные агрессии, шипящие истории никак не ломали, только добавляли. Просидел на одном дыхании, прослушав с большим удовольствием, удивляясь каждой новой песне, тому, как она её делает! Я всё это уже слышал, и если уж я удивился, думаю, все остальные тоже.

После концерта были посиделки с работниками театра, с актёрами, со всеми, кто принял участие в концерте. Света была в абсолютно отъехавшем состоянии, но счастливая. Такая правильная счастливая эйфория после концерта, ничего особо говорить не могла. Она почувствовала тепло, отдачу. Ей это удалось сделать, может не на 100 %, как хотелось, но она видела, как тепло людьми это воспринимается. Состоялось то, что называется удачным концертом. Это было действительно удачно, очень.

Что касается желания Светы, чтобы её песни исполнял кто-то другой, да, желание такое было. Вроде бы сама исполнять свои песни публично она не хотела, хотя делала это не без удовольствия. А так Света достаточно щедро распоряжалась своим материалом. Думаю, если бы у неё попросить какую-то песню, она бы её отдала без проблем. Был такой момент, Светке говорила, чтоб она исполняла её песни, да и Динке Арбениной, по-моему, предлагала. Насколько я понимаю, она всем друзьям в этом плане была открыта. Просто Сурганова всегда принимала активное участие в организации её творчества, приводила к упорядочиванию стихи и песни. У всех, кто прикасался к её таланту, он вызывал явное восхищение. Все старались зафиксировать прикосновение для себя, для людей. Ей говорили, чтобы она обязательно являла себя миру, чтобы люди знали об её песнях. Света была не против. Правда, занималась бизнесом, не на всё времени хватало, но при всём при этом песни, тем не менее, писались, исполнялись.

Что касается творчества последних лет, то в Светиных песнях появилось более взрослое философское восприятие мира, как мне кажется. Если старые песни были лёгкие: и юморные, и грустные, то последние были направлены больше в философскую сторону. Это слышно по песням, которые на последних концертах исполнялись. Они мудрые, всеобъемлющие по-настоящему. И радовало то, что за этим будет ещё и ещё, на качественно новом уровне…"

Материал подготовлен нас двое_нас двое и Т.Кот.
Выражаем благодарность Валерию Тхаю
за отзывчивость и подробный рассказ.

Фотографии из архива Анны Былинской и Евгении Венлиг.

__________________________________
^* Валерий Тхай – музыкант, соло-гитарист группы "Сурганова и Оркестр".

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть I.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть II.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть III.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IV.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть V.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VI.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VII.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IX.

"Блестящих два цилиндра и крылья за спиной...". Интервью журналу.

Фотосессия Светланы Голубевой дома у Евгении Венлиг, 1989