Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой
Глава 7: "Нет смысла в нотах, нету в звуках…"
"Время, когда это всё писалось – это было То время. Сейчас это другое время, и когда начинаешь во всё это погружаться, всё равно какой-то внутренний конфликт происходит. В то время это всё пелось, я пела, и мне было легче. То есть это было нужно мне, а раз это было нужно мне, то я могла ещё поверить, что это нужно людям. Мне сейчас это не нужно, это же не мое занятие – петь песни. Хотя они продолжают ещё писаться, но в основном в каких-то критических, депрессивных моментах, которые в жизни появляются, к счастью, всё реже". Светлана Голубева, из ответов на записки
с выступления в музее-квартире А. Блока 20 марта 2004г.
К.А.1: В то время пели свои песни в основном. Все сами сочиняли и много слушали друг друга, все друг в друга влюблялись. Это взаимообогощало, и творчество било ключами из всех. И действительно были настоящие открытия. Голубева, Сурганова – для меня это были открытия. Песни того периода и сейчас интересно слушать.
А.А.: Тогда, возраст такой был, когда все были друг в друге. Уже была накоплена какая-то база – «Аквариум», «Воскресение», Вероника Долина, Агузарова и прочее, но это уже было не актуально, интересовались только творчеством друг друга. Я вспоминаю, что, когда Света с Костей познакомилась, Костя пел свои песни без гитары и называл это супер-акустикой, и Света впитала все эти позвякивания, постукивания. У неё в песнях тут же разные звуки появились - пощёлкивания, изображение трубы. До знакомства с Костей этого не было. Света впитывала то, что ей нравилось. Она умела взять ото всех понемногу и всё это направить в свои песни. Например, долгое время в её вещах проскальзывала манера стихосложения, которую она впитала из творчества Долиной.
К.А.: Света Пугачёву часто слушала. Как раз, когда мы провожали Динку в Магадан, в аэропорту у Светки был плеер. Я спросил: «Что там такое?» Она, ничего не говоря, даёт мне слушать, а там Пугачёва поёт «Пришла и говорю». Я что угодно ожидал услышать, но не Пугачёву.
Многие её музыкальные пристрастия вообще меня ставили в тупик. Притом, что она сама писала такие тонкие стихи, такие песни изысканные и глубокие, она любила какую-то откровенную попсу. То есть, Пугачёва и Розенбаум – это самое лучшее из того, что она слушала. А были какие-то махровые попсовики, которых я и по именам не вспомню, это меня просто изумляло! Из зарубежной музыки она знала только Фредди Меркури, что, на мой взгляд, тоже не особо-то… Может быть, это я уже такой период застал, Саша вот говорит, что она и хорошие вещи когда-то слушала. И Долину слушала, и Левитанского читала. Но я очень хорошо запомнил, как однажды в нашем разговоре выяснилось, что Светка понятия не имеет, кто такие Мориссон и Кобейн. Это особенно странно, потому что, когда слушаешь её песни, возникает впечатление, что она обязательно должна быть в курсе всего этого, что все эти авторы, вся эта музыка где-то внутри неё существуют, причём не мёртвым грузом лежат, а питают собственное творчество. Вот, например, песня «Я хожу по крыше», которую я очень люблю и считаю несколько отличающейся от всего Светкиного творчества, - в ней, на мой взгляд, проскальзывают некоторые характерные музыкальные черточки группы «The Cranberries». Но при этом, я уверен, что она никаких «Cranberries» не знала. Хотя, возможно, слышала. Не может быть, чтобы она не имела никакого понятия об этом! У человека, который слушает только Пугачеву и Меркури, навряд ли могли появляться такие удивительные песни!
"Любимых песен, наверное, у меня не существует. Я не люблю какую-то песню больше, какую-то меньше. Просто какая-то песня болит больше, а какая-то уже болит не так сильно. Вообще песни – это, для меня лично, когда пишешь песню – выживаешь. То есть трудно жить, написал песню – и выжил. Потом когда её поёшь – возвращаешься в то время, когда тебе было трудно жить, тяжело, больно. Поэтому существуют песни, которые очень сильно болят ещё. А нелюбимая песня у меня тоже есть, между прочим, потому что её бесконечно просят все спеть. Это не моя песня. Это песня про Деда Мороза. И поскольку она не моя и не болит, и я устала, конечно, уже за свою жизнь её петь и петь бесконечно – она нелюбимая". Светлана Голубева, из ответов на записки
с выступления в "Зоопарке" 22 октября 2000г.
К.А.: Эти её юмористические песни… Как-то у нас была выездная «Могучая Кучка» в Москве, в театре «Перекрёсток», в 2000-м, кажется, году. Хорошее было выступление, только в конце она стала петь медицинские частушки. Это они компанией когда-то ещё в Мединституте для КВН сочинили. После этого концерта её всё время просили их спеть, а она всё плевалась: «Тьфу, опять я эти песни стала петь!» Плевалась, но пела. Ещё в компаниях часто просили спеть про пьяного Деда Мороза - эта песня её тоже достала совершенно. Так что юмористические песни – не лучшая страница в Светкином репертуаре. Мне лично, эта масскультура не нравилась – я в «Перекрестке» просто в гримерку ушёл из зала, так это всё не вязалось с остальным Светкиным выступлением и даже в виде бонуса, на мой взгляд, портило впечатление. Это ведь чужие песни были. Но зрителям нравилось…
 Был такой момент в году 98-м: у меня был творческий вечер, самый первый, и я пригласил Свету спеть на нём пару песен. Её и «Ночных Снайперов». Она выступила отлично, всем моим зрителям она понравилась и запомнилась, её очень хорошо принимали. И я был этому очень рад. И после этого в ней что-то, видимо, щёлкнуло, и она стала понемногу, если можно так выразиться, возвращаться на сцену. Последовало несколько совместных выступлений с «Ночными Снайперами» - презентация их альбома в «Зоопарке»2, и ещё какие-то мероприятия.
Она попросила познакомить её с Сашей Петерсоном3, чтобы с ним поработать как с аранжировщиком, сделать с ним программу. Я их познакомил. Когда они начали с Петерсоном репетировать, у неё появилось вдохновение, она загорелась этим процессом. Света написала несколько новых песен и решилась на сольный концерт в том же «Зоопарке». Она тогда говорила, что у неё всё ожило, что она однажды за день сразу две песни написала, в том числе и «Я хожу по крыше». Состоялся этот концерт в «Зоопарке»: одно отделение – «Снайперы», одно отделение – Голубева с Петерсоном. Я помню, что хороший был концерт, причём она очень сильно волновалась, несколько раз хотела отменить. Может быть, это была поза. Надо заметить, она перед каждым концертом так выпендривалась, говорила, что надо отменить, что она не готова, что ничего не получится и вообще всё плохо. Она любила, чтобы её уговаривали. И, конечно, в итоге всё получалось хорошо. За редким исключением, когда она действительно совсем была не готова к выступлению. Но это было уже гораздо позже… А тот концерт в итоге получился очень хороший. Мне даже кажется, лучший из тех, на которых я был. В конце концерта она отложила гитару и спела «Я хожу по крыше», а Петерсон ей аккомпанировал. Я, почему всё про эту песню вспоминаю, потому что это был уже какой-то шаг в новую сторону, это было неожиданно – Голубева, поющая без гитары. И вообще все эти несколько её концертов того времени – это был рывок, а потом что-то вот с Петерсоном не срослось, она не особо довольна была его аранжировками…
Потом была первая «Могучая Кучка»4 в Театре Эстрады. Мы с Петерсоном её устроили специально, чтобы показать публике музыкально-поэтические таланты наших друзей; там были Миша Башаков, Женя Пальцев, Слава Ковалёв5, Кирилл Комаров и Света Голубева. И «Зимовье» программу завершали. Света там увидела выступление Славы Ковалёва с Сергеем Григорьевым6, ей очень понравились григорьевские аранжировки. И она захотела попробовать сделать программу с Григорьевым. Она пришла в «Зоопарк» и сначала переговорила с Ковалёвым – сказала, что хочет с Григорьевым попробовать поработать, и спрашивала, не подведёт ли она Славу, позаимствовав его основного музыканта. Слава не возражал, Серёжа заинтересовался Светкиным материалом. И тоже что-то они пробовали, но я не помню, были ли какие-то результаты у этого содружества. Я даже не знаю, были ли у них совместные концерты. По-моему, это как-то само собой рассосалось – не потому, что не пошло с Григорьевым, а потому что Светке, видимо, вдруг это всё опять наскучило, и она ушла обратно в работу.
А.А.: Она как раз поменяла место работы. 1998 и 1999 годы - это был период, когда у неё на работе всё устаканилось, она к ней привыкла, поэтому новый всплеск в творчестве появился. Благодаря этим концертам очень расширилось количество поклонников её творчества.
К.А.: Да, Свету тогда заметили, и всякие люди стали приглашать её поучаствовать во всяких сборных мероприятиях. Про её выступления даже Бурлака7 какие-то восторженные статьи писал в «Fuzz'е», кажется. Ну, если не статьи, то абзацы уж точно, – я сам читал. Это, так сказать, со стороны рок-н-ролла. А с другой стороны – есть такой питерский юморист Константин Мелихан8, он её пару раз приглашал на свои творческие вечера.
А.А.: Я была на этом Творческом вечере в Театре на Литейном. Это было такое для нас значимое событие: Света нас пригласила, мы пошли – с сестрой, с родителями. Полный зал народа – Мелихан тогда был довольно популярным автором. Он её представил. Света спела, кажется, две песни.
К.А.: А я не был, но Светка мне потом рассказывала, что после этого выступления к ней подошел какой-то мужчина, судя по всему бард КСП-шного типа, и сказал, что из неё может выйти хорошая бардесса, но уж очень много лишнего в исполнении, в манере. Не понравились ему все эти дополнительные звуки, джазовые нотки, да и аккордов слишком много. Он предложил её подучить, позаниматься с ней пару месяцев и сделать из неё настоящую бардессу. Уж не знаю, куда она его послала…
"Жизнь похожа на расходящийся хроматизм.
Сходиться он начинает крайне редко.
Если же сближение заканчивается тоникой – это уже не жизнь. Счастье. Что само по себе неверно. И поэтому ошибка исправляется в секунду, потом в терцию, и вот опять ты живёшь, и вот опять ты один в окружении вечно стесняющегося горизонта ". Светлана Голубева, дневник, запись 02.91.
А.А.: А потом Света поменяла работу, и это уже была не психология, а большой бизнес. И музыка опять отошла на задний план. Время такое было, тогда много знакомых, которые занимались творчеством, пошли в рекламу и т.д. И каждый забился в свою какую-то нишу. О песнях мало кто думал в то время.
К.А.: Но периодически у неё были попытки вернуться, что-то сделать, записать. Она мне однажды сказала, что нашла какого-то очень хорошего аранжировщика, который всё готов сделать, и что студия есть и всё на подходе… Но вновь не получилось.
Как-то был концерт у неё в «Зоопарке», и она позвала меня и «Снайперов», попросила нас спеть по одной-две песни. Мы пришли и спрашиваем: «Ну, что? Когда выходить?» Она: «Все первое отделение – ваше!» Мы говорим: «Как так? Ты же говорила об одной-двух песнях!» Она говорит: «Да я как-то стесняюсь, давайте лучше вы побольше попойте, а потом я немножко». А мне говорит: «А давай ты вести концерт будешь!» В общем, заманила нас и поставила перед фактом. Ну и пришлось нам тряхнуть стариной. То есть, ей и хотелось выступать, и в то же время она как-то стеснялась этого, боялась, да ещё и всячески эту свою боязнь утрировала… В общем, у Светы были сложные отношения со сценой.
Еще она отрицательно относилась к попытке издать записи, потому что это не соответствовало её представлениям о том, как всё должно звучать в идеале. Когда мы издавали сборник «Могучая Кучка - 2002», туда вошло две или три её песни, каким-то образом я уговорил Свету их опубликовать. Мы с трудом отобрали песни – мне хотелось одни, а ей – другие.
 Поскольку её творчество мне очень нравится, я всегда пытался её на очередную «Могучую Кучку» зазвать. Я вообще воспринимал наш фестиваль как единственную возможность услышать Свету Голубеву и Женю Пальцева, которые больше нигде не выступали. На третьем фестивале, в 2001 году, она была заявлена в афише, но не пришла. Потом две «Кучки» она пропустила: я звонил, а она говорила мне: «Я от музыки сейчас далеко». А в 2004-м вдруг согласилась – и выступила. Эта «Кучка» проходила в Сестрорецке, в театре «Перекрёсток» у Антона Духовского9. И это была наша последняя встреча со Светой, мы после этого только перезванивались, но не виделись уже.
Она была, видимо, совсем не готова. Говорила, что не репетировала, что приехала прямо с работы и, действительно, это не самое лучшее её выступление было - она слова забывала, всё путала. И сама была жутко недовольна, как всё получилось, и сразу после выступления просила никогда эту запись не издавать. У нас даже по этому поводу разговор вышел, пока мы ехали в машине из Сестрорецка. Она подвозила меня и Олега Дегтярёва10. И Олег, поскольку ему понравились песни, всё пытался выяснить у Светы, почему же она не записывает их и не издаёт? Она отвечала в своем обычном духе – что, по её мнению, всё не так должно звучать, всё должно звучать совершенно иначе. «А почему этот концерт-то не издать?» – выспрашивал Олег. Светка отвечала, что спето очень плохо, и т.д. Я-то эти Светкины дела давно знаю, а Олег всё понять не мог, и всё допытывался: зачем же петь, если ты не получаешь удовлетворения от этого, если считаешь, что всё так плохо? Хотя, я тоже понять этого не могу…
"Зал: Какая из Ваших песен более полно отражает Ваше мироощущение?
Света (Смеётся ): Никакая. Это точно.
Зал: Что делать, когда не знаешь что делать?
Света: Ну, мои песни слушать, конечно ". Светлана Голубева, из ответов на записки
с выступления в музее-квартире А. Блока 20 марта 2004г.
А.А.: Если говорить про последние годы, то мы мало что можем про Свету рассказать: мы в последнее время не общались практически. Где-то году в 2002-м наши пути тихо разошлись и дальше только изредка созванивались, и то по деловым вопросам. Но всегда такая мысль присутствовала: как-то там Голубева? Как же она там бизнесом-то своим занимается? Но уже образовалась какая-то дистанция, что нельзя было просто вот так без повода позвонить и спросить: «Как ты, Света, поживаешь? Чем живешь? Что происходит с тобой?»
К.А.: В 2003-м мы были у неё на Дне Рождения, после большого перерыва. Но это тоже ничего не изменило. На концерт в Интерьерном театре она нас приглашала, и мы собирались пойти, но не получилось по каким-то объективным причинам.
А.А.: Что касается выступления в Интерьерном театре, то песни изменились, но это всё равно – Света, это отражение того, что происходило тогда в её жизни. Песни – это ведь и есть жизнь, они передают чувства автора. И все её песни – это то, как и что она чувствовала. В принципе как автор она не стала хуже или лучше. Она была самобытна. Последние песни, которые я слышала, по-моему, в них всё осталось, просто прибавилось то, что человек ощущал уже в другое время.
К.А.: Мы изданный альбом не слушали, мы слушали диктофонную запись Жени Венлиг, буквально сразу после концерта. Я каких-то принципиальных различий с прежними концертами не услышал, а для себя просто отметил, что есть новые песни – это значит, что всё хорошо, значит какой-то процесс идёт. Я опять подумал, что, может быть, она, наконец, их запишет в студии, тем более, что Сурганова включилась в процесс…
 А.А.: Когда они с Сургановой стали готовить концерт в Интерьерном, и мы узнали, что между ними восстановилось общение, мы подумали: может, действительно это то, что надо им обеим. По сути, они же со Светой вместе начинали, они уже люди родные, «сросшиеся», несмотря на то, что какое-то время и не общались, – и возникла такая безумная мысль, что, может, вернётся то время, когда они с Сургановой вместе выступали!
Было даже такое ощущение, что Голубева снова потянулась к Сургановой и возобновила свои занятия творчеством, потому что ей хотелось вернуть что-то из прежней жизни, эту радость, вернуть что-то, чего в последние годы она не ощущала. Она и концерт в Интерьерном дала, и несколько новых песен написала, и в Карелию поехала со старой компанией… Как будто ей казалось, что через это всё может вернуться, что она сможет снова в ту же реку войти. Ей явно не хватало чего-то.
К.А.: Если говорить о дуэте Сурганова - Голубева, то для меня это до сих пор очень сильное впечатление. Я считаю, что это было гораздо сильнее и гармоничнее, чем «Ночные Снайперы». Ярче и позитивнее. Да и по энергетике совсем другое. «Ночные Снайперы» начинались с магаданско-петербургско пессимизма, а в дуэте двух Свет было совсем другое настроение.
А.А.: Сурганова позитивна, и у Голубевой тоже оптимизм и идеализм присутствовали. Сурганова вообще умеет таланты замечать и вытаскивать, увидеть что-то в человеке, поддержать его. Когда они пели со Светой, это было созидательным творчеством.
К.А.: Кстати, творчество во многом отражало характер Светки. С одной стороны эта мрачность и пессимизм, обостренное отношение ко всему, что происходит плохого в жизни, а с другой - такая задорность, стойкость, так сказать, «не смотря ни на что, буду жить, петь и радоваться». Песни это отражали.
А.А.: Если ты творишь, если у тебя есть идеал, и ты к нему стремишься, то всё постепенно случается. А у Светы была постоянная борьба творчества с идеалом. Их было не уравновесить; она с одной стороны получала удовольствие от того, что делает, а с другой - в большей степени – неудовольствие от того, что это не сопоставимо с её идеальным представлением, как это всё должно выглядеть.
Опять же про характер. Она же максималист-идеалист: если альпинизм, то сразу на Эверест! То же самое со сноубордом (это уже в последние годы появилось), когда она каталась, то все остальные просто уходили со склона, чтобы этого не видеть. Ей надо было во всем и всегда быть лучшей, и тормозов в этом не было. И в творчестве полумеры не принимались в принципе. В творчестве же приходится идти медленно, если хочешь его донести до слушателя, и количество зрителей растёт постепенно, соответственно тому, сколько ты отдал. А ей надо было всё сразу. Поэтому-то она запись так и не сделала, ведь ей нужно было записываться с лучшими музыкантами, самым лучшим образом, меньшее её не устраивало.
Материал подготовлен нас двое_нас двое и Т.Кот.
Выражаем особую благодарность Константину и Александре Арбениным
за отзывчивость, подробный рассказ
и помощь в подготовке материала,
а также Евгении Венлиг за поддержку.
Фотографии из архива Евгении Венлиг и Анны Былинской.
__________________________________
1 Здесь К.А. и А.А. - Константин Арбенин и Александра Арбенина соответственно (см. главу 6).
2 "Зоопарк" - клуб, организованный командой Вячеслава Ковалёва в Зале Лектория Ленинградского зоопарка.
3 Александр Петерсон – музыкант, аранжировщик и администратор группы "Зимовье Зверей", а также ряда других проектов.
4 "Могучая Кучка" - фестиваль поющих поэтов, организованный К. Арбениным и А. Петерсоном и проходивший ежегодно с 1999 по 2008 год на разных концертных и театральных площадках Санкт-Петербурга.
5 Вячеслав Ковалёв – автор-исполнитель, а кроме того – организатор и директор клуба "Зоопарк".
6 Сергей Григорьев – гитарист и аранжировщик, работавший с В. Ковалёвым, Е. Гудковой и др. исполнителями. В настоящее время – участник группы "Торба-На-Круче".
7 Андрей Бурлака – известный петербургский рок-журналист, автор огромного количества статей и трехтомной "Рок-энциклопедии" (2007).
8 Константин Мелихан – санкт-петербургский писатель-юморист, автор рассказов, сказок и афоризмов (самые известные циклы афоризмов – о Дон-Жуане и о Джентльмене).
9 Антон Духовской – актер, театральный режиссер автор-исполнитель, неоднократный участник "Могучих Кучек". В конце 90-х – начале 2000-х руководил Сестрорецким театром "Муравейник", где проходила "Могучая Кучка-2004". В настоящее время занимается организацией корпоративных праздников.
10 Олег Дегтярев – музыкант, автор-исполнитель, один из постоянных участников "Могучих Кучек" с 2000 года. В настоящее время руководит студией звукозаписи "Acoustic Line".
Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть I. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть II. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть III. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IV. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть V. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VI. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VIII. Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IX. "Блестящих два цилиндра и крылья за спиной...". Интервью журналу. Фотосессия Светланы Голубевой дома у Евгении Венлиг, 1989 |
artclub 
