Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой

Глава 3: "Что жизнь – конечно жизнь, судьба – конечно да, а, может, и нелегкая несла меня тогда…"

Мой друг из тех, кто ходит по краю,
Кто всё начинает с нуля,
Но живёт, играя,
Живёт, веселя.
(с) И. Азбиль

"Наше знакомство со Светой состоялось через Женю Венлиг, с которой я подружился в литературном объединении, организованном Александром Ефремовичем Щедрецовым, моим учителем литературы”, – рассказывает Максим Ляхт*. - “Мой учитель говорил: «Вот достойный представитель женского пола: ироничная, умная». Потом, когда мы с Женей уже довольно плотно общались, она вдруг сказала, что есть дама, с которой мне надо познакомиться, потому что мы очень похожи. Не знаю, что она увидела? Внешне, наверное, в то время мы были похожи одинаково выпученными еврейскими глазами, но по характеру, мне кажется, были очень разными. Я в то время был уже такой восточный философствующий товарищ, который всё рассматривал с точки зрения законов кармы, судьбы и прочего, а Света - европейский человек, несмотря на то, что не чужда всех этих размышлений. И когда мы познакомились, она произвела на меня впечатление. Может, это ещё и возраст был такой (это происходило где-то в 89 году). Я весь воспылал чувствами.

В чём ей не откажешь, так это в том, что в её присутствии всё время хотелось делать что-то с собой, и вообще что-то делать, сдвигать горы. Романтика. Это её особенность. Причём, поскольку воспитанием я не блещу и не блистал, мне всё это представлялось как поездка на лесоповал, какие-то жуткие работы сумасшедшие, мне даже сейчас не вспомнить, для чего всё это было нужно. То есть, меня периодически пробивало на какое-то странное самовыражение. Пообщавшись со Светой, мне стало казаться, что я живу не так, что в этом мире всё надо менять, что я сыто, глупо и неправильно живу. Причём, она об этом никогда, по крайне мере мне, в те времена не говорила (да и в последующие тоже).

Тогда Света жила где-то на Литейном в какой-то компании. Там были дети, семьи какие-то малопонятные, но я не очень их знал. Что я помню про ту жизнь? Однажды ей задали вопрос, когда она пришла с очередной работы или учёбы: «Света, ты надолго?». Света подумала и с обидой сказала: «Навсегда». В то время я и затесался там. У меня был странный статус влюблённого мальчика, при этом не могу сказать, что не было взаимности. Света ко мне относилась хорошо, и, наверное, как я себе понимаю, в то время я был единственным более-менее подходящим по возрасту экземпляром в её жизни, потому что были мужики (некий Бугонов, например), которые к ней относились, в лучшем случае, как к сестре, а то может и просто как к дочери. Я там периодически появлялся, чувствовал себя неловко, встречал её из института, приезжал к больнице, где она дежурила, потому что считал, что влюблённый человек на всё готов и должен быть рядом. А влюблён я был по уши. В то время я был в философском настроении и особых проблем в своей жизни не видел. Наверняка их было полно, но они меня не волновали, у Светы же их всегда было много, равно как и каких-то задач интересных. Мы и занимались тем, что решали Светкины проблемы…

***
Например, случилась история, когда мы решили с чем-то поздравить подругу Светы Иру, Татьянин день, наверное, день студентов. Она работала на Заневском в каком-то серьёзном учреждении. Света придумала такое поздравление: мы залезаем на крышу, и вешаем шары. Поскольку по крышам я уже налазился много и по собственной инициативе, то меня это не смущало. Но кончилось всё тем, что нас милиция оттуда снимала с пистолетами. Как в кино: «Стойте!». И значит давай нас арестовывать, ловить, таскать по каким-то милициям. Света всё предлагала мне убежать, а поскольку я философ, то говорил: «Не надо, за нами нет никакого греха, ничего плохого с нами не случится». И всё время её тормозил. А Светка вообще такой человек, выросший в больницах и привыкший рассчитывать исключительно на свои ноги, сообразительность и шустрость, а я, вроде, и на улице вырос, но уже перестал доверять ногам, шустрости и прочему, больше стал доверять небесам и своей совести. Дальнейшая история примерно такая: поздравление у нас случилось, из милиции нас отпустили безо всякого убегания. В качестве штрафа милиция отправила Голубеву обратно на крышу, снимать эти злосчастные шары.

***
Была замечательная история, которую я даже люблю рассказывать, она касается упомянутой уже мною Иры. Света говорила, что ей очень не повезло с мужем-грузином, который над ней издевается и вообще плохо себя ведёт. И жить Ире, нужно со Светой. У Иры есть ребёнок, и с ребёнком всё будет хорошо, и всем будет хорошо. В один прекрасный момент Ира уезжает в Грузию, и Света это всё преподносит так, будто муж насильно её увёз, и надо ехать её спасать. Для меня до сих пор загадка, где мы нарыли денег? Я работал в то время сторожем, она получала какие-то свои санитарские, мы скинулись этими деньгами и полетели в Грузию. Я вот не понимаю: сейчас, по-моему, кем бы ты не работал, полететь в Грузию – это накладно, мы же тогда умудрились это сделать на свои сто рублей… Удивительное время! При этом мои друзья, которые знают Свету, говорили, что полное безумие туда ехать, там женщина с сигаретой за женщину не считается, и вообще «вас там похоронят»…

Мы прилетаем в Грузию, толком не зная адреса, к тому же мы прилетаем не туда, куда надо. Ехать дальше по маршруту невозможно, потому что или какие-то проблемы с бензином, они чуть ли ни неделями этого бензина ждут, или наш автобус ушёл, не помню уже точно. Но у Светы было какое-то представление, куда нам нужно и как туда доехать. В итоге, с нами знакомятся два сомнительных типчика, которые говорят: «Не проблема, можно здесь переночевать, а завтра поехать». Они привозят нас в какое-то гнездилище, где из-за бутылок просто не пройти. Но при этом, никаких мыслей - куда вообще мы лезем и во что мы ввязались? Мы говорим: «Нет, нам не нравится, мы перекантуемся где-нибудь на вокзале». Они же говорят о каком-то знакомом, который работает на железной дороге, сажают нас на поезд и едут с нами. Они уже изрядно на кочерге. Я в то время не пью, не курю и вообще активно занимаюсь йогой. У меня явно связь с чем-то потусторонним. Собственно только это нас и выручило. До сих пор я в этом уверен. В конце концов, нас высаживают в открытом поле с этими двумя типами, которые говорят: «Всё ребята, вы приехали. Ты можешь идти гулять, баба остается нам».

При чём вот это все было ясно с самого начала, но никто из нас этого видеть не хотел. Один из этих друзей, периодически вися на мне, своим выхлопом мне в ухо свербел, что у второго недобрые намерения. А я ему говорил: «Ну и ладно, хрен с ним, с его намерениями, ты-то нормальный человек, и я нормальный – разберёмся». И вот мы на дороге стоим, и ситуация неприятная. Поскольку в природе моей не было такого – убегать, и я ни разу в жизни ниоткуда не убегал, то и здесь я не стал этого делать. Мне же рассказывают историю про то, как мне сейчас будет плохо, если я не убегу, а я стою и тупо жду, когда что-то начнёт происходить, потому как всё-таки разговоры есть разговоры, я их знаю, проходил. Света говорит: «Надо бежать! Вот у меня есть нож! На тебе его». Я говорю: «Нож мне не нужен». Хотя мужики были старше и наверняка они бы со мной справились, даже будучи подвыпившими. Но мне нужно было выступить в роли мужчины. В принципе Светка всегда эту роль гасила в мужике, но вот в экстренных ситуациях понимала, что решать должен мужик. Я говорю: «Нож оставляй себе, если они через меня пройдут, то у тебя будет хоть какой-то шанс, а мне этот нож не нужен, я булыжник возьму, ещё что-то, а ты пока спрячься где-нибудь. Мы, если что, будем это по-мужски решать, а ты хоть убережёшься».

Какие-то хождения по кругу, какие-то прыжки и подпрыгивания со стороны наших врагов, в итоге ничего не происходит. А тот мужик, расчувствовавшись, видимо, такому доверию с моей стороны (или божья сила тут поучаствовала), говорит: «Ты дай мне в морду, чтобы я не выглядел предателем. А с ним сам справишься». На что я отвечаю, что не буду этого делать, что мне неприятно бить человека в лицо. Короче, всё кончается тем, что второй, такого уголовного вида мужик, куда-то ушёл. Этот рассопливился. В конечном итоге он приводит нас домой. Там мы видим его родителей и его брата, которые такими горестными глазами на него смотрят (как на заблудшую овцу, с которой они не знают, что делать, и которая связалась с дурной компанией). Там всё, как в кино, по закону грузинского гостеприимства: потчуют нас, находят нам отдельную спальню, мы там спим, перепуганные, как ёжики.

История очень хорошо закончилась. Он со слезами на глазах сажал нас в автобус, приглашал в гости. Света была в шоке, а я ей пытался объяснить, в чём разница подхода, когда ты сама всё решаешь, и когда ты говоришь себе: «Вот это не в моих руках, вот эту грань я перешагивать не буду, бить человека я не буду». Если ты себе так скажешь, всё произойдет совсем по-другому. Если бы мы вышли на конфликт, то неизвестно, чем бы всё кончилось. Этого было им и надо, они этого и ждали, а мы не поддались, и всё, вообще, повернулось так, что и он на всю жизнь это запомнил, и я запомнил.

Мы доехали. Да (кстати говоря, это как раз к разговору о компании, которая её старше), всё оказалось совсем по-другому. Света приехала выручать Иру, а нас даже в дом не пустили, по-моему, даже за забор не пустили, и мы разговаривали через забор. Ира вышла такая офонаревшая и говорит: «Свет, ты что, с ума сошла? Мне что, тебя усыновить что ли?». Чувства были невзаимными и неадекватными. И в этом вся Света. Видимо, дефицит большой в тёплых отношениях в семье, поэтому, если кто-то к ней проявлял тепло, то она, как котёнок, начинала себя вести и придумывать себе что-то.

***
Есть ещё любопытная история - к разговору о том, что всегда хотелось что-то менять в своей жизни (причём, всегда это были некие маргинальные перемены, дух маргинальности витал тогда надо всем).

Однажды эти две Светки, Сурганова и Голубева, пришли ко мне, переоделись в мамины халаты. Мама бог знает где… Стали мы жить вчетвером: я, брат и эти две девчонки. Всем хорошо, все безумно счастливы. И вот в какой-то момент, когда уже и попели, и поесть приготовили, чтобы как-то развлечься мы решили устроить кулачный бой. Светки это с воодушевлением поддержали. В итоге, когда родители приехали через неделю, у нас с братом лица были такие опухшие, как будто нас целый взвод милиции бил (а просто эти две сидели на диване и подначивали). Брат брата издубасил так, что родители купили нам после этого боксерские перчатки… И в этом была прелесть этих девчонок, хотя любая благовоспитанная девушка скажет: «Ой, что вы! Да ни в коем случае бить человека по лицу!» Сейчас я тоже считаю, что это неправильно. Но в то время такой драйв был, такой накал, мы были такими счастливыми! Я стою весь в крови, рядом брат, который пинал меня всё детство, и мы друг другу просто по-мужски расквасили физиономии, а эти и рады - они же теперь доктора, они нас ещё и полечат! «А теперь со мной давай!», - говорят… И в этом была их энергетика, аура, они к этому стремились. Сейчас понимаешь, что подобные вещи могут быть даже опасны и закончится нехорошо, но в то время сие подкупало.

И мать моя очень любила Свету. И какие-то мои знакомые из детского дома спрашивали: «А как там Света?» Она всех покоряла на раз. В ней было что-то чудесное, какое-то противоречие пацанства и женственности. И то, и другое было рядом, и меняла эти ипостаси только она, интуитивно зная, когда и куда повернуть ситуацию. Вот на этом контрасте многие выпадали в осадок.

***
Была ещё у нас одна поездка. Поэтическая. Её надо в стихах описывать. У Светки случился очередной кризис - всё плохо, устала. Мы решили пойти в поход. У меня был походный опыт, и я понимал, что от Светы помощи в котелках и прочем не дождёшься. Самому же готовить тоже не хотелось. В итоге мы насушили четыре буханки сухарей, купили четыре килограмма яблок и поехали в Приозерк. Неделю там жили - купались, загорали. Мне запомнился один момент. Светка - артист по натуре, и соответственно, если компания больше двух человек, то она ведёт себя по-другому, когда же один на один - всё иначе. Когда один на один, она становилась, в общем, женщиной и такой обычной, которая и полениться горазда, и поплакаться в жилетку. Видимо, меня это протрезвило слегка: если раньше я всё время рот открывши её слушал, то тут она уловила, что я некую самостоятельность обретаю. Помню, как она тогда вокруг меня вертелась и кончилось всё тем, что она стала пытаться меня просто уже физически побороть, свалить. В то время это было невозможно, поскольку я перестал борьбой заниматься всего года два-три как (отзанимавшись до этого семь лет). Но эта игра в борьбу была для меня как бальзам на душу. Она вокруг меня вилась, подкарауливала – этакий котёнок, пытающийся тигра победить. Вроде бы и нечего мне радоваться-то, в конце концов, какой она противник? Никакой. Но всё равно доставило удовольствие! Всё пыталась меня уронить, за то, что я не отвечал на какие-то реплики, не слушал, открыв рот.

В итоге отдохнули. Мною всё было направлено на то, чтобы ей было хорошо, поскольку мне и так было хорошо. Я же был весь из себя философ, йог, думал, надо же человеку помочь… И, видимо, помог, так как эта поездка очень часто потом вспоминалась.

***
Что касается Светкиного юмора, то я его не любил. У неё шутки пошлые и, не то чтобы похабные, скорее злобные. Есть какие-то смешные вещи, лирично смешные, а у Светы был такой портовый юморок. Она язва жуткая, если к ней попадёшь на язык, рад не будешь. Юмор – это что такое? Защита. Единственное, что я замечал, Светка весела, иронична, но чтобы она придумала шутку на ходу, я не припомню. Такой несколько бульварный юморок с какими-то скабрезностями – вот любимые темы, да и вообще, легко могла выругаться матом. Такая милая дамочка в очках, вся такая хорошенькая, приветливая, и вдруг в три этажа как выдаст! Это работает! Не знаю, но для себя чего-то иного не отмечал. Может, привык. К тому же, мне, видимо, ещё и другая сторона доставалась. Поскольку я себя позиционировал как влюблённый молодой человек, то мне, по большому счёту, сопли доставались, жалобы на жизнь и т.д. А юмор, какой вспоминается, так это всегда насмешки, подковырки.

Любимое выражение у неё, помню, было «блин горелый». По-моему, утащила она его у Бугонова. Ещё «запипериться». Такое широкое выражение. Можно было запипериться, запиндюриться. Например, запипериться – зайти в гости, или запипериться в канаву. Это глагол, означающий законченное действие.

Что помню о пристрастиях и увлечениях Светы? В то время, помимо Пастернака, Ахматовой, Цветаевой, ей очень сильно нравился Державин. Мне казалось это таким устаревшим. А вообще, браться она была готова за всё что угодно. Когда я занимался резьбой, она говорила, чтобы я дал ей попробовать, ведь она же хирург, значит, умеет резать, а если не получится, то обязательно научится. В последствие эти домашние увлечения её не интересовали.

***
Потом я всё время думал, как она живет. Узнал, что у неё нормальная работа, карьерный рост, что она ездит на хорошей машине. Я встретил её в 1998-м, то есть мы лет 6 - 7 не виделись. Я работал тогда водителем и вез очередного какого-то начальника. И вот вижу, рядом стоит Света, в перчатках, на Opel Vetra. И она меня узнала. И так искренне: «О! Макс!». А я думал, что раз Света пошла в гору, ей не до этих всех вещей. А на неё все воспоминания о Грузии наложили большой отпечаток и именно тогда, оказывается, она меня записала в разряд идеальных мужчин, суперменов. И в этом её плюс: если она тебя один раз приняла, то ты всегда будешь хорошим, независимо от того, что ты сделаешь в дальнейшем. Мне кажется, в этом и есть секрет дружбы: если ты один раз принял человека, то его недостатки для тебя не будут помехой, даже если они будут вылезать, ты их примешь. Она считала, что как телохранитель, я идеален (хотя, я считаю, что ничего подобного-то во мне на самом деле и нет)… Вот так вот мы случайно встретились, и её искренняя радость меня порадовала.

Общение в этот период было чисто формальное, одностороннее, изображали старых друзей, точнее, я пытался изображать старого друга. На мой вкус, внешне, она похорошела, но по разумению, стала очень далёкой от меня. Так жить, как она жила, я никогда не смог бы, даже просто находится рядом не смог бы...

Помню, в то время, в начале 90-х, Свете была присуща некоторая советская удаль (что в какой-то степени отражено в песне «Что жизнь – конечно жизнь, судьба – конечно да, а, может, и нелегкая несла меня тогда»): если уж случался запой (больше всё-таки в переносном смысле), то она из этого делала какое-нибудь художественное произведение для всех окружающих (и для себя в том числе). Помню, я спрашивал: «Зачем ты куришь?», а она отвечала, лёжа на раскладушке, что в жизни и так мало удовольствий, чего себе отказывать ещё и в этом. В то время она была такой несчастной. Во всяком случае, позиционировала себя так. При этом на самом-то деле, жизнь её била ключом, но её это устраивало, ей так нравилось. Она играла и все заражались этой её игрой.

В последние же годы наоборот всё было. Наоборот, как я это понимаю. Всё выглядело счастливо, а по сути, не было его, этого счастья. Это трагедия западного мира, когда у тебя всё есть и тебе плохо. Ты стараешься, идёшь к этому благополучию, а когда всё получаешь, то почему-то хорошо становится далеко не всегда. Там ведь многие на этой почве сходят сума. Светка как раз этот путь и прошла, как мне кажется: от того, когда ничего нет, но ты счастлив, у тебя есть ощущение полноценности жизни, и когда у тебя вроде бы всё есть, а тебе не хватает чего-то. Этот период жизни, который я назвал бы «богатый», он, на мой взгляд, менее интересный и более безумный. Что захотела – то купила... На мой взгляд, это очень неправильно. И я сожалею, что не набрался мужества сказать ей: «Света, остановись, что ты делаешь? Нельзя так! Это же “вышка”!» Мне никогда не хватало мужества говорить людям такие вещи, - если человек решился прыгать в пропасть – пусть прыгает, не мог я это остановить… И напрасно".

Материал подготовлен нас двое_нас двое и Т.Кот.
Фотографии предоставлены Максимом Ляхтом и Евгенией Венлиг.

Благодарим Максима Ляхта
за отзывчивость и интересный рассказ.
Также выражаем особую благодарность Евгении Венлиг
за помощь в подготовке материала.

__________________________________
*Максим Ляхт – друг Светланы Голубевой.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть I.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть II.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IV.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть V.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VI.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VII.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть VIII.

Воспоминания друзей и знакомых о Светлане Голубевой. Часть IX.

"Блестящих два цилиндра и крылья за спиной...". Интервью журналу.

Фотосессия Светланы Голубевой дома у Евгении Венлиг, 1989