Главная 
artclub СВЕТЛАНА ГОЛУБЕВА Светлана Голубева. Тексты песен. Стихи. Дневник.
artclub СВЕТЛАНА ГОЛУБЕВА Светлана Голубева. Тексты песен. Стихи. Дневник. | Светлана Голубева. Тексты песен. Стихи. Дневник. |
|
|
Светлана ГолубеваТексты песенСтихиЗАПИСИ ДНЕВНИКА new!АНГЕЛ СЕДОЙ Ко мне ангел седой приходил поутру. Он был болен, метался в горячем бреду. Звал меня то ли в ад, то ли в рай, Все просил - "Выбирай!" Он обжег свои крылья в полете ко мне, Схоронил свою душу в священной золе, Равнодушие встречных глаз Принимал за отказ. Он был добрым, он плакал, встречаясь со злом. Он хотел меня взять и укутать теплом. Я ж пред ним не открыла застывшую дверь, Я сказала ему: "Не теперь!" Говорили потом, что он быстро старел, Черным стал, позабыв, что когда-то был бел, Что из дома, где жил ангел мой, Вышел черт вчера дикий, хромой. Он исчез в темноте, но твердила молва, Что тащил по земле он два белых крыла. И пред тем, как в ночи пропал, Обернулся и захохотал. БЛЮЗ (ТВОЕ ОКНО...) Твое окно смотрело светлым глазом. Хотелось взять его в ладони, Укрыть от страха и дождей, Чтоб свет тот вечным стал, Чтоб, не дай бог, он не устал. Чтоб он окреп на зло всему, На радость дому твоему. Хотелось взять, я взяла, Он не убил моей руки. Душа, уставшая идти, Уснула тихо и спокойно. Ей было первый раз не больно Отдаться сну в моей груди, Отдаться сну в моей груди. ВЕСНА На дороге с наглой мордой Развалилася весна. Тетя, что еще за пенки, Просыпайтесь ото сна. (...)ну-ка быстро поднимайтесь, черт возьми, Ослабевшая зима Уж давно легла костьми. Лужи просятся в ботинки, Собираю их в карман. На моей деревне праздник У меня с весной шарман. Я её целую в щечку, Наслаждаюсь не спеша. Тетя, да вы просто дивно, Обалденно хороша. Все раскидано по небу, Там должна уж быть и я. Все, с сегодняшней весны Я увольняюсь из бытия. ВИНА МОЯ... Вина моя - вино твое. Мы предали во имя верно Мрак ожиданья, липкий страх и наши нервы, И мой ожог, и твой испуг, И это глупое страданье Заламываньям пальцев рук и оправданьям. Заламываньям пальцев рук и оправданьям. Ты злишься и молчишь века - Мне междустрочье Сердце порвет наверняка на части, в клочья, Ты полагаешь, что вдохнешь, Боль передышишь, Переживешь тоску, мгновения лист перепишешь, Переживешь тоску, мгновения лист перепишешь Ты ожидаешь - все пройдет Остывшим блефом, Но в оживающей душе уставшим эхом Парализующий озноб, Крик в бесконечность, И я прошу, прости, прости, мою беспечность, И я прошу, прости, прости, мою беспечность. ВОЗЬМИ МОЕ СЕРДЦЕ Возьми мое сердце - оно живое, Оно трепещет, как заводное, Оно трепещет, как заводное. Когда ты от меня устал, Оно стучать не перестало, Как судьба не изводилась, Оно с трудом, но заводилось. Пусть звук его песни Будет с тобою рядом, Пусть стук его танца Будет тебе обрядом. Возьми мое сердце, Оно теплое, согреешь тело, Оно тебя не оставит, Все стерпит, как всегда терпело. Возьми - не прогадаешь, Что будет - не угадаешь, Не смотри, что небольшое, Зато живое оно, живое: Под пальцами тихо бьется, Позови - оно отзовется, В ладонях оно, как птица - Бери, тебе пригодится. Будешь жить не то, что ранее, С сердцем моим в кармане, там. В ТОТ ВЕЧЕР В тот вечер, в тот вечер я пьяный был немного. В тот вечер, в тот вечер легла потом дорога Извилистая, узкая, порою угловатая, По этой вот дороге несла меня крылатая, Кто? Жизнь, конечно, жизнь! Судьба? Конечно, да! А может и нечистая несла меня тогда… Так хорошо заправился - Чуть богу не представился И мчащуюся тройку принял я за сон. И все казалось благостью, Дышало сердце радостью, А рядом лихо танцевала дивный чарльстон, Кто? Жизнь, конечно, жизнь! Судьба? Конечно, да! А может и нечистая отплясывала… Но утро брови сдвинуло, Все кончилось все сгинуло, Виски сдавило тяжестью, А за окном метель… И вздрагивали плечики, И плакала до вечера, Роняя грусть замерзшую на мятую постель, Кто? Жизнь, конечно, жизнь! Судьба? Конечно, да! А может и нечистая так горько плакала… ГРУСТЬ Грусть легко, как будто невзначай, Вчера зашла в ночи на крепкий чай И осталась в доме моем. И с тех пор мы с нею вдвоем Живем. Она не разрушала тишины, Питалась только вздохами весны, Днями в изголовье моем грусть Ждала, когда же снова я проснусь. Не требовала слез, Не мерзла в темноте, Свободу мне оставила и доступ к высоте. Но, раз ко мне пришедши, осталась на года. Я поняла однажды, что это навсегда. ЕЩЕ ОКТЯБРЬ Еще октябрь, но уже метет. Опять нет рядом, но еще придет Ко мне иль к нам, иль здесь, иль там Мгновенье встречи, миг, но вечный, Вздох, но полный. Уже довольно в полусонном слоняться дне, Когда-нибудь должна дойти ко мне Переносимость солнца, переносимость света, Не по чуть-чуть, не где-то рядом, А ежеклеточно. Такие вот дела. Не собираюсь верить в лучшее, Мне хорошо - куда же более, Я ведь на воле еще, метель Мир в белоснежную постель Так просто застелила, Что заразила сном. Давно уже о том не думаю, Давно уже о том не думаю - Как бы поближе, когда увижу Печальных глаз оцепенение, Почувствую сердцебиение Не за сто миль, а в рамках взгляда? Не то, чтобы теперь не надо, Да просто хорошо и так. В цене теперь иного знак - Знак что тебе не жестко спать, Что есть кому отдать, С кем разделить нагроможденье дней. Я помолюсь, а ты живей. Я побоюсь, а ты смелей. Я поболею, а ты не смей. И не желаю чтобы просто, И не хронически, не остро, Не надо жизнь переносить - Мне нужен знак, что тебе жить, Даже в метель - тепло, Что канитель морозной доли Тебе не причиняет боли. Еще октябрь, но уже метет, Когда-нибудь зима пройдет, Еще октябрь, а что за ним - После о том поговорим. После о том поговорим. После о том поговорим. ЖИТЬ СО МНОЮ НЕЛЕГКО Жить со мною не легко. Звезды, падая на дно, Разбиваются о рифы, Порождая эти рифмы. Колебания размах, Одиночества росток - Все во мне на юго-запад, Только тело на восток. Только тело на восток. Мне казалось: это вечность - «Никогда» и «Навсегда»; Что в ладонях редкий камень - Оказалось, что вода. Та вода без тени вкуса, Призрачная немота И под тяжестью искуса Задымилась темнота. Задымилась темнота. Жить со мною нелегко - Не другое так одно: Не фокстрот, так тарантелла, Не мазурка, так танго. Колебания мотив, Забывания озноб... Может быть, я стану лучше От звучанья этих слов. От звучанья этих слов. ЗАПЛАКАННЫЕ ОКНА Заплаканные окна, Заплаканные стены Расстроены дождем - уже почти пол ночи Он мочит меня - тебя мы вместе ждем. Но ночь не бесконечна, И время бессердечно Надежду забирает Услышать твой легкий шаг. Уже погасили витрины, Все бары и магазины, Досматривает сон Ближайший универмаг. Я всем внушаю – спите, Мой шанс не отнимите Увидеть твои глаза И дождь не стерпел ожиданья - Шепнул мне “прости” на прощанье, Но греет душу мне Случайно забытая им слеза. Я жду не переставая - Придешь, я это знаю, Город проснется и улыбнется Нам с тобой. Пою эту песню луне, Звездам и тишине, Теперь я хочу ее спеть тебе. Она полетит к Луне, Звездам и к тишине, Чтобы они передали ее тебе. ЗИМА, ЛЕТО Зима, лето – радости мало, Была и опять и не стало. К чему эти превращения, Уже ль тебе в наслаждение? Зима, лето - радости мало. Я встречи с тобой не искала, Собрала душу в ладошку И выжила понемножку. Пусть это старо и не ново, Прости, но я плачу снова. Живу, говорят, слишком сложно, Но, видно, иначе не можно. Зима, лето – все едино, И цела, вроде, невредима, Но смиряюсь с этим всё реже, День по-прежнему неизбежен. Не думай, что это слабость, Жизнь, ты знаешь, бывает в радость, Только с новою темнотою Я всё меньше и меньше стою. По зиме и по лету тоже Я хожу очень осторожно, Потому, что за их спиною Я опять без, а не с тобою. Безобидно пространство рушу, Говорю я, а ты не слушай. Я рассвету опять расстроюсь, Пару строк - да и успокоюсь... ИЗМЕНИЛА Я СВОБОДЕ (УХОДИ ГОРЕ) Изменила я свободе, Господи, прости. Этот грех все невозможней, тяжелей нести. Молча я его сложила ко твоим ногам, Понемногу, буква к букве, тихо, по слогам. Понемногу, буква к букве, тихо, по слогам. Изменила птицам в небе, Господи, прости. И пишу я на запястьях бритвой глупости. Растекаются теплом ненужные слова. Я была не правой, я была не правой, я была не права. Я была не правой, я была не правой, я была не права. Изменила я мотив, Господи, зачем? Не вернуть тебя не криком, не плачем. А прощенье вводится на конце иглы… Забивается тоска во все мои углы. Забивается тоска во все мои углы. Не избавиться от рабства - камнем да ко дну. Отдаю свой разум в жертву за тебя одну. Останавливает боль жизнь в моей груди. Уходи, горе, уходи, горе, уходи! Уходи, горе, уходи, горе, уходи! ИЗЯЩЕСТВО ТВОЕ Изящество твое или дарованье, Что жизнь вручила тайно вместе с вдохом, И вот теперь твои завоеванья Дыхание переполняют соком. Порой ты слепнешь в красоте творенья, Не замечая боли и страданья, Но нежных губ твоих одно прикосновенье Всю боль уносит в прошлое в преданье. Биенье сердца дополняет душу, И красота не хлещет по уродству. Судьба твоя – игрушка провиденья, А жизнь - игра в сплошное благородство. КАК ПО ОСЕНИ Как по осени меня бросили. Просто бросили. Дали знать, Что до хрипа, до всхлипа, досиня Время вышло горевать. Горевать, забывать, не спрашивать, По углам свое выметать, Роль немую носить-вынашивать, Чтобы связки не надорвать. Надо рвать, вырывать, выбрасывать, Даже струны порвать на стон Оголенными нервами, По минорному, в унисон. Что печаль глубоко хоронится - Так ведь не положено на виду… А меня теперь все сторонятся, Как приметы, что на беду. Как по осени меня бросили И не вспомнили по зиме. Все тропинки наши, все просеки Похоронены в снежной золе. Мне остались секунды с септами Не в гармонию и не впрок… Как по осени, взяли, бросили И забыли спустить курок. КОГДА ПО СНЕГУ Когда по снегу надо лечь вдоль, Брать его руками, остужать боль, Только не знаю, хватит ли воли Остаться без боли. Сто тысяч лет восходит солнце рано, Паля лучами мою рану. Потом луна несет свой бледный ноль, Швыряя звезды в мою боль. Когда по небу облака на губах, На землю дождем осыпается страх за тебя, за тебя. Сто тысяч лет родятся грозы, Сто тысяч лет в стихах и прозе Молюсь я вслух, и про себя: «Храни себя». Когда по жизни расписалась тоска, Когда безумие так близко, Не стоит опускаться низко - Ты не поймешь, да нет, нет... Сто тысяч лет живет разлука - Я ненавижу эту муку. Нет смысла в нотах, нету в звуках - Ты не придешь. Когда во сне, не по верхам, а по дну, Когда лежишь и воешь на луну, Ты не поможешь мне решить - Жить иль не жить. Сто тысяч лет сдираю кожу, Года на боль не перемножить, Песня срывается на вой – Ты не со мной! Когда по горю надо просто лечь И пить и пить и пить и пить эту горечь. МАЛЕНЬКИЙ Перестаньте, полноте, Я давно не в комнате, Не давайте свету, Что меня уж нету Оставайтесь, маленький, В моей тихой спаленке. Вас никто не тронет, Разве что позвонит кто. Да можете не слышать, Это теперь слишком, Звону или звуку не тяните руку. Оставайтесь, маленький, Я ушла к отцу. Смерть, давно, не вспомните, Мне была к лицу. Я не буду, знайте, Горько не вздыхайте, Но живите, маленький, В моей тихой спаленке. МИЛОЕ МОЕ ВЫСОЧЕСТВО Милое мое высочество! Привыкаю к одиночеству. Плачется внутри или хохочется вне - Рядом, просто рядом быть хочется мне. Не нужно задержек в пути, Я жду долгий день - тебе трудно дойти До меня. Причину огня, нежность томления Требую я без промедления! Сладкое мое страдание! Что дадите в оправдание Дней холостых, холодных, пустых? Сердце во мне живет на самом на дне. Не нужно, что б буквы в слова - С возвышенных фраз болит голова с утра. Лучше оставьте на плоти холста, Когда вы придете, «Явленье Христа». Нежное мое величество! Угнетает дней количество, Прожитых, слившись с мембраной стекла, В платье из грубых сортов волокна. Надо бы взять и сойти Просто с ума, или просто с пути, Но жизнь забавляется дикой игрой. Мне надо быть рядом с Вами, с Тобой. МНЕ БЫ НАУЧИТЬСЯ Мне бы научиться пить тебя по глоточку И не весь цветок рвать, а вырывать лепесточки, Не глотать всю жизнь - смаковать да по кусочку И в конце любой знак ставить, только не точку. Надышаться впрок бы, да пропитаться волей, Чтобы не задыхаться по ночам от боли, По прижаться нежно, чтобы пальцы ныли, Чтоб тепло твое не сдали, не остыли. Мне бы научиться с жизнью тобой делиться, Да при исполнении не кануть, не удавиться, Не слоняться брошенным нелюдимым зверем, Не читать молитвы у закрытой двери. Мне бы научиться пить тебя по глоточку, Выживать в пустыне дней, что в одиночку, Книгу твоей жизни, все ее листочки По слогам зачитывать до последней строчки. Научиться б, Господи, не пьянеть от мысли, Упиваться мигом, наслаждаться высью И разлукой вечной не уничтожаться, Не делиться в ноль, а перемножаться. Мне б к тебе прижаться этой парой строчек, Сделав осторожно тот маленький глоточек И не сгинуть в горе от того, что мало, Губы закусив, ждать тебя сначала. МНЕ НЕ УСНУТЬ Мне не уснуть, а завтра надо будет Идти на юг, на север, на восток. Мне не уснуть - от массы не убудет, Что не вольюсь я в мировой поток. Мне не уснуть, а завтра будет осень, А может март, а может и среда… Остаться с нею ночь тихонько просит И я останусь с ней, пожалуй, навсегда. Я выбираю лунное затменье - При звездах спать, по-моему, смешно. Зато у солнца ярче сновидения, Мне так на солнце спится хорошо. Мне не уснуть, вчера, затем и вовсе, В руке зажаты нежные слова - Их у меня никто-никто не просит, Но их зачем-то порождает голова. Мне не уснуть, вчера, затем и вовсе, В руке зажаты нежные слова - Их у меня никто-никто не просит, И в том, что есть они, я может не права. Мне не уснуть, мне не уснуть, мне не уснуть. МЫ ЖИВЕМ С ТОБОЙ Мы живем с тобой не вместе навсегда, навсегда. Горе мое через тонкие пальцы льется как вода. И идем с тобой не вместе дремучею тропой, Еще будешь землю есть милый дорогой. Мы живем с тобой не вместе, но в городе одном, Чтоб в каком-то глупом месте встретиться потом. Я смотрю в твои невинные наивные глаза, Изо всяких нежных сил своих давя на тормоза. Никогда с тобой не будем мы мужем и женой - Это потому, что ты не нужен, не нужен мне такой, С ревностным распознаванием в размерах бытия Никогда не станешь взрослым ты, а может быть и я. Ни за что с тобой не буду милый, ни за что, ни за что. Я найду себе большого дядю, мне с ним будет хорошо. НА ОБЛАКЕ По реке, вдалеке, Друг от друга на облаке. Будет ветер, используй случай, Улетай далеко, не мучай. Твое облако будет дождем, Мое -тучей. Туча черная, да над полем - Я тебя больше не неволю. В твоем облике свет и покой В моем - горе. В песне той над рекой По расстаться бы нам с тобой, Но крепки приворота страсти, Ты навеки - мое ненастье. Мое облако будет тоской, Твое - счастьем. Я не знаю о счастье много - Видно мимо его дорога. Мое облако ближе к земле, Твое - к Богу. И рекой под рукой Холод - это почти покой. По зиме мое горе плыло И в зиме оно не остыло. Твое облако будет всегда, Мое - было. Было сладко, а может казалось? Мне в бега бы, да вот не бежалось. Мое облако было любовь, Твое – жалость. По реке, вдалеке, Друг от друга на облаке… НА ПОРОГЕ ЗИМА На подхвате зима. Окончание бала. Дамы и господа, Благодарности мало- В пояс вам, что пришли, Так светло, так надолго, По веленью души, А не по чувству долга. Может вам повезёт. Я покину вас вскоре. На три четверти вальс, А четыре - на горе. Я закрылась крылом Не специально, невольно. Дамы и господа, Если б знали как больно, Если б знали как больно! Невозможно себя Успокоить. К плохому Может рано идти, Но нельзя по-другому. Что с того, что ждала, Пустота в ожиданье. К горю и к небесам Не привыкнуть заранее. На пороге зима Мне подаст платье белое - С леденящей тоски Оно скроено, сделано. Дамы и господа, Мне в нем спать будет краше. На три четверти вальс - Остальное всё ваше. В пояс вам, что пришли, Что идти не устали, Хорошо, что был день, Слава богу, застали. НАПИШУ ТЕБЕ Напишу тебе я песню - Мне не трудно, мне легко. Наша встреча будет, будет высоко. Будет пусть бестелесным наш брак - Хоть так. Нарисую я картину, на которой пустота, Белый снег под небом синим - красота. И роняю на бледность бумаг - «Зачем ты так?». Ничего не видишь, Этим не обидишь Уже. Было и хуже… Я построю дом без крыши выше горя, Никогда не опущусь ниже боли, Никогда не протяну руки к свету, Я уже давно живу с тем, что нету Тебя… Больше не плачу в темноте, Видимо, ночи не те, А что там и как в душе – Не важно уже. И пишу тебе я снова Слово… НЕ ЗАБУДУ Не забуду о тебе, Ты да обо мне. Нету в мире проще слов, Тяжелей оков. Мне не надо сна, Коли я одна, Но мне и не нужен бой За тебя, с тобой. За окном мороз И горячих слез Тает тепло. Прошлое в душе Ужилось уже, Но теперь во мне Все внутри не то. На чужой холодный вкус Ты не стоишь муз, Но смешнее нет ночей Коли ты ничей. Твои трепетные руки, Мои ноты, мои звуки Больше рядом не пойдут, Больше песней не взойдут. За окном весна Ноты принесла В душу мою. Добрая весна, Глупая весна, Я уже давно Песен не пою. Песен не пою. НЕ ИЗМЕНЯЮТ ДУШЕ Не изменяют душе лица, Не перестанет беда сниться, Ну неужели всю жизнь биться Сердце в тоске будет? И не забудется вдруг смехом Лишь потому, что живет эхо? Господи, как же мне все это больно! Довольно, стоит ли перебирать Струны, которым пора умирать, Сколько еще песен мне спеть? Чтоб ни случилось - гореть в аду, А в райском саду - гулять, Не помнить, не поминать, Не бредить, не бередить, Не ползать и не ходить, А в небе парить… И не было пусть проклятье твоим, Безумия путь достался двоим, Не знали, не ведали, что мы творим, Что чувствуем, что говорим. А ты изменил и мою роль - Я не поэт больше не король, Ты превратил и весь мир в боль, И все теперь твоей воле. Но доля моя сберегла твой покой, Дань за мученья жестокой игрой, Даль заточенья свершилась такой Длинной дорогой в мрак. А так и проходит земной срок, Рук мелодичность отнял рок - Не совместимый это порок С небом… Что мне теперь о том говорить, Где я хочу парить... НЕ РАССКАЖУ Не расскажу, как было хорошо. За словом «было» следует «прошло». Но все не так: тот вечер, мокрый, зимний, Он до сих пор владеет мною, Он до сих пор под сердцем ноет, Слоняется по крышам, да по лужам, По встречным лицам, судьбам безоружным, Немногословным и негромким, То терпко-сладким, то нежно-горьким. Все ходит по пятам, все утверждает, будто нужен мне, Будто простужен и нуждается в тепле. Тот вечер… Необычное влечение… Это не сумрачный обман, не увлечение - Стеченье обстоятельств, говорят, и белость чина - Это и есть причина для вмешательств на душе твоей… А сердце в музыке магической, Что поразительно так выразительно звучит - То замирает, то стучит, То бьется, то молчит, То плачет, то кричит. Сдаваться или нет - оно не знает, Все мается, в душе не умолкает, Все мечется, неравномерные минуты мерит, Но, как мне кажется, наверное, поверит. Но достучится до последней строчки На всплеск, на всхлип, на вскрик, на хрип, на стон, до точки. НОЧЬ Ночь протянула руки, израненные метеоритами. Одетая в звездные брюки, лунным сиянием умытая Ночь, пожертвуй, пока я, ночь, я вечно с тобой Я светом тебя не обижу, Я солнечный день ненавижу. Возьми меня в царство планет без людей, Освободи от смертельных идей, Твой вольный блестящий полет От жажды моей не уйдет. Ночь, я запуталась в ней, Ночь, ночь, ты будешь моей. И с этой последней строкой Не быть тебе больше одной. Ночь, но бросишь довольно, Ночь, мне без тебя так больно. Когда не торопишься ты с приходом, Не слышу я слов, не вижу природы. Ночь!.. Ночь, пожертвуй, пока я, ночь, я вечно с тобой Я светом тебя не обижу, Я солнечный день ненавижу. Замедленным шагом без лжи и кокетства Возьми в сыновья мое странное детство, Оно так мешает пути, Оно не дает мне уйти. Ночь, живи, я плачу, Ночь, я так хочу Оставив Земле пробужденье, Наняться к тебе в услуженье. Ночь, но бросишь довольно, Ночь, мне без тебя так больно. Когда не торопишься ты с приходом, Не слышу я слов, не вижу природы. Ночь!.. Ночь, я света сильнее, Ночь, ты будешь моей И с этой последней строкой Не быть тебе больше одной. ОНА ВРЫВАЕТСЯ Она врывается И разрывается душа, И жизнь проносится (а волочилась не спеша), И небо просится в твое избитое… Нутром Ты понимаешь, что старо это как мир, Но правишь пир. Она взрывается. И по бикфордову шнуру Бежит искра, И ночь сливается к утру с огнем костра, И ты уверен, что остынет твоя кровь, Но веришь вновь. Она вгрызается В твой упорядоченный день. Она врезается, отсепаровывая тень, И ухмыляется, и у виска стучит: «Останешься одна!»… Но пьешь до дна. Она срывается, То ли с петель, то ли с небес, В личине ангела не покоряющийся бес. И шепчет прошлое: «Все будет пошло, будет поздно горевать!». Тебе плевать… Она внедряется, Переворачивая суть, И ночи рвет - не умереть и не уснуть. Ты испаряешься И, твердо зная боль потери наперед, Идешь вперед. Она впивается И яд питает плоть и дух, И упивается Тем стоном музыкальный слух. И занимается рассвет на дальнем берегу. И я все знаю, предвкушаю и боюсь… Но остаюсь. Но остаюсь. ОСТЫВАЮЩИЙ ДЕНЬ Остывающий день и красавица ночь, Не находят пути до меня. В оживленье людском и в покое мирском Западня, западня, западня. "Приезжай!" - я в этой просьбе На коленях пред тобой. Земля пропитана горячей И отчаянной слезой. Приезжай, человек дорогой! Оживляю минуты дыханьем дождя, Опьяняющей свежестью дня. Только сердце, прости, очень трудно спасти От тоскующей жажды огня. "Приезжай!" - я в этой просьбе На коленях пред тобой. Твой путь согрею одинокой Предрассветною звездой. Приезжай, человек дорогой! Растворенье души в усыпляющей лжи Не несет сокращенья пути. Через лиц пустоту, холод и суету Очень трудно живому дойти. «Возвращайся», - скудным светом Боль дышать мне не дает: «Возвращайся!», - жизнь оставила Стремительный полет… Солнце, лето давно тебя ждет. ПЕСНЯ БЕЗ НАЗВАНИЯ Этот день черным плащом Скрыт от глаз зимним дождем, Мокрая тьма манит и жжет, За ней пустота, что к смерти поет. Брошена жизнь смятым листом, Ночь не сказала, что будет потом. Лишь лед на стене мне прошептал, Горе мое как выстрадал. Богом дана и отобрана, Жизнь в чемодан вся собрана. Пыль все украсила кружевом, Стрелки застыли ненужные. (...) Воздух пропитан страданием, Твоим бесконечным незнанием. А рядом жизнь идет И никого не ждет. А здесь все тьмой заковано, Звенящий черный лед. (...) В руке моей живой, Наивно горяча, Погибла, не спрося, Зажженная свеча. ПЕСНЯ ПРО МОТОЦИКЛ Веревкою на шее дорога средь зимы, Намыленной тоскою, замерзшие мечты И рельсы кандалами на скорости ветров… Снимаю льдом и снегом температуру снов. А снятся мне так часто два мягких колеса, Которые зима так нагло снегом занесла. Блестящих два цилиндра и крылья за спиной. Зима живет так долго, не считается со мной. И километр каждый сквозь душу, как в огне, Мне кажется, однажды он закричит во мне: «Не ходи по мне ногами, не мучайся постом, Мне так больно сапогами, так приятно колесом!» Ну, подумаешь, замерзнешь, заболеешь и умрешь, Но зато в своих ладонях столько ветра унесешь! Представляете, по снегу, не во сне, а наяву, Я поеду, я поеду, я поеду, не пойду. Намотаю на колеса я проклятие снегов И с меня никто не спросит, спроса нету с дураков. И с меня никто не спросит, спроса нету с дураков. ПИТЕР Питер! Я умирать хочу под этот звук. Ветер унес остатки жизни с моих рук. Светел был взгляд его, когда он улетал, Возвращался долг отдать, да видно не застал… Город унять дыхание не смог, не стал, Он вдруг тоже сразу как-то весь устал, Облегчить всю боль свою меня просил, просил… Питер, милый, мне спасти тебя не хватит сил. Хочешь, так пойдем со мной в осенний путь, Я в дороге отогрею тебя как-нибудь, Отведу в тот край, где не смущает душу страх, А потом усну в твоих асфальтовых руках. Дождь вошел до основанья в твое тело, Кровь терять - лихое дело. Разрывы берегов сшиваются мостами, Серые каналы заметают кровь хвостами. Питер! Я в этом слове родилась и с ним в иной... Питер! От снежных бурь и до дождя ты только мой! Если случится умирать сейчас иль вдруг, То под эту музыку, под этот сладкий звук: Питер, Питер. ПИТЕР-2 (ДОБРОВОЛЕЦ) Руки в брюки, пальцы в кольца, В непогоду добровольцем Спешу направиться. Нету снега, нету солнца, Дождь до дней последних донца, Но мне это нравится. А из старого авто звуки скерцо и клаксона Вытанцовывают с моим сердцем в унисон. Дождь мешается с Невою и быстрей несёт река - Так бывает, когда долго плачут облака. Спаса мокрые узоры, чистых голубых кровей, Да нищих пробуждают взоры, возбуждают королей. А по старому авто все также дождь стучит, То зарядит под танго, то под фокстрот переиначит. А Казань под два крыла, подальше от затей, Поближе к Божьей Матери да собрала людей. А я по перспективе мимо граций и коней Иду себе, бреду по городу дождей. Вот и старое авто, сушат якоря Реки, что по Невскому текут в открытые моря. На собор и купола льет как из ведра, Полируя каждый штрих творения Петра. И лады не строит моя промокшая гитара, А он, знай себе, круги рисует уже выше ординара. Да, Бог, он, когда меня родил, он угодил, он угадал - Питером меня вскормил, в Питере меня создал. И вот без потоков свыше, без шороха по крышам Жизнь моя не бьется, не звучит, не пишет песен... ПО ЗАКОНУ ВОЛЧЬЕМУ Зачем так быстро, да так умело, Что кинуть вызов судьбе не смела, тоска… Но улетая свою к моей… Чтобы до края, чтоб через край Хватить бессонниц через отверстие Оконных бойниц. Мучить и плакать – не много ль чести? По разным дням - а ведь были вместе, Настолько рядом, что ближе грех, Настолько сладко, что горче всех. Теперь - мой быт, о твоем - не знаю, Не долететь мне до сухого края. Не долететь, не то чтоб нет отваги, Просто в душе уже не осталось влаги. Через молчащие твои уста Мне обжигает крылья пустота. Но ты был прав: живущих молча Не осудить по законам волчьим. ПО КРЫЛАТЫМ МЕЧТАМ По крылатым мечтам, Но не плюсом, а вычетом… Софиты зачем так истошно поют: «Не убили еще так убьют!» А в сердце хорды, как струны, как хоры… Какая боль, какие раны! Твои пороги обивают вороги И сводят душу мне судороги. Разорвись, расслоись в пубертатовой гуще, В настоящем поту, в аду сущем. Превратись в сатану иль в святейшие мощи - Разве станет от этого проще? А в горле связки, это не бред, а быль, Забиты в кровь, затерты в пыль И нету света, который вылечит Уставших нитей параличи. Извини, что бегом. Остуди слово снегом. Это слабость спасается бешеным бегом. Одеваю рубцы в неприметное платье, Закрываю глаза и глотаю проклятья. Под сводом боли звенит вокал. Было готово все, но Бог не брал. Пустует лестница на небеса И воет прошлое в два голоса. Оголяешься нервно, выживаешь в ростках. Запах крови заводит толпу на подмостках. Препарируешь горе волкам на съедение. Огради тебя Бог, сохрани провидение. А в сердце хорды, как струны, как хоры. Какая боль! Какие раны! Твои пороги обивают вороги И сводят душу мне судороги. А в горле связки, это не бред, а быль, Забиты в кровь, затерты в пыль И нету света, который вылечит Уставших нитей параличи. ПРОСТО ЛУНА Просто, луна - Сегодня день был солнечным и злым. Просто, луна - Я без нее ни раб, ни господин, А в руки взял и вроде бы живой, Вроде б день совсем не издевался над тобой. Просто – звезда И тонкий лучик на косой пробор. Просто – звезда, Ее молчанье лучший разговор. Ей просто нравится шататься в одиночестве ночном, Ей, видно, нравится слоняться в небе грустном и пустом. Просто в ночи Для масок нет ни сил и ни причин. Просто в ночи Тебя оденут в самый светлый чин. Естественный и нежный лежишь под мягким светом, Смеешься, что ничей, гордишься, что с приветом. Просто вот так Писать пытаюсь я не о тебе. Просто вот так Теперь мне дышится в моем Нигде. Луна так дивно не умеет говорить, Ее, как и тебя, смешно винить. Просто луна Снова одна, Но она же молчит – Ей, видно, нравится шататься в одиночестве ночном, Ей, видно, нравится слоняться в небе грустном и пустом. СВЕТ ВЫКЛЮЧАЮ Свет выключаю, скучаю по тебе, Через вечность минут начинаю Мучительно ждать встречи. Так и проходит вечер. А что вечер - он Без тебя обесцвечен, он Так не быстротечен, он Никем не замечен. В нем отсутствие глаз твоих, В нем напутствие фраз твоих И в предчувствии нас двоих Он вливается в этот стих, Ставший не частью вращения, А счастьем крещения Нового света, нежного мира. Все растворила твоя доброта. Больно! Так больно! Так больно, Но боль эта вовсе не та, Что забирала меня отсюда. Да, да, да, ты - чудо И слова другого искать не буду, Не в состоянии уставшая лира Слова найти тому, что было, Тому, что будет. А сердце не стынет и не забудет, Оно не боится, что исцелится Твое отношение. Ты ведь не бросишь меня, как все прежде? А больше в надежде нету нужды - Видно нужны честно и чисто друг другу. И только немножко смешно То, что мы раньше по кругу… А то, что мы раньше по разным дорогам - Богом быть может исправлено это. Свет выключаю, молчу и скучаю. Свет выключаю, скучаю по тебе, Через вечность минут начинаю Мучительно ждать встречи. Так и проходит вечер. А что вечер - он Без тебя обесцвечен, он Так не быстротечен, он Никем не замечен. В нем отсутствие глаз твоих, В нем напутствие фраз твоих И в предчувствии нас двоих Он вливается в этот стих. СЕГОДНЯ УСТАЛОСТЬ Сегодня усталость никем мне не отдана, А все-таки есть. Сегодня досталось и с полу не поднята, А все-таки здесь… Сегодня дышалось не то, чтобы трудно, А как-то с трудом. Все перемешалось, А разум бессильно отделался сном. Пастозные фразы В душе полуголой и полубольной, Намного миль сразу. Теперь уже вряд ли мне выйдет покой. Они растащили на мелкие части Заштопанный рай. Они раскрошили в дешевую пыль Мой заоблачный край. Слава и сомненья, И сытость по горло от крыш, и от стен Дай бог вдохновенья, Уж лучше к нему ненормальному в плен. Бродягой бездомным мотается месяц Под тенью дверей. В желании нескромном, Меня умоляет вернуться скорей. Сегодня досталось- В открытую рану пролились дожди. Сегодня усталость Меня попросила уйти. Закутавшись в крылья, душа отходила, Под болью и льдом, Все вроде как было, но минус… Спасенье в «потом». СКАЗКА Сказка, Вы зачем так далеко? Солнце Вас пленило так легко. Сменили плоть на землю, дожди на виноград, Ведь фрукты слез соленых вкуснее во сто крат. Сказка, Вы так бледнели при свечах. Бледность исчезла в солнечных лучах. Стены печально-пепельных тонов, Проигрывают множеству сортов. Сказка, Вы приезжали к нам на бал. Вас прекрасный принц сопровождал, Но, замерзнув в холоде дворцов, Сбежали Вы от нас в конце концов. Сказка, в очаровательном огне Море и звездный шепот при луне, Но Вам, мадам, настанет день - возьмет Тоска и грусть билет на самолет. СНЕЖНАЯ ПУРГА Снежная пурга так жадно съела этот день. Снежная пурга всех одарила днем потерь. Люди торопились спрятать слабые тела От ветра, от снега, от холода. Грустный мальчик шел, изящно Собирая снег в ладони, Удивленная за ним пурга пустилася в погоню. Ему не холодно, не мокро, Он в вихре снежном так вольготно Дышал и жил, и спрятаться от ветра не спешил. Хотелось крикнуть: « Можно, мальчик?… Я тоже снега не боюсь». Хотелось крикнуть: « Можно, мальчик, Я присоединюсь?» Но решительно слова захвачены пургой - Видно, прогуляться с ним хотелось ей самой. СТОЛЬКО ЛЕТ Столько лет не со мной, а с ним. Столько лет, знаешь, столько зим. И не верилось мне тогда, Что пройдут года. И не верилось, что так всерьез Через реки, через море слез, И не мерилась беда над ним - Ведь на свете жили мы одни. Были реки, были паруса, Полетали, да по небесам, Повидали лунную страну, Там будили сонную струну. А теперь уже столько лет В этой жизни такого нет. Ты теперь уже только с ним Переносишь проклятье зим. Ты и дышишь теперь затем, Не будить чтобы горьких тем, И живешь-то ты только там, Где не свидеться нам. Были звуки, были корабли, Не сумели, не уберегли, Бесконечность мы делить не стали, Видно, не для нас те дали. Столько слов на пустом листе, Столько нот в белой пустоте, Столько чувства в провале лет, Где тебя не было и нет. Нет дороги туда, где ты, Нет дороги, нет ни черты, За которой проклятье зим, За которой ты только с ним. Были звуки, были голоса, Мы с тобой два разных полюса, Расходиться мы не перестали, Столько лет уже без устали. Столько лет не со мной, а с ним… Столько лет не со мной, а с ним… Столько лет… СТОЛЬКО ПЕСЕН НАПИСАЛОСЬ Столько песен написалось Много, так и не мечталось… Все то сгинуло, умчалось вдаль. С музыкой душа рассталась И одна стоять осталась - Видно, где-то рядом старость, и мне жаль. Ни борьбы, ни столкновений, Ни пространства, ни мгновений, И тоска, и вдохновенье В пыль. А что раньше все горело, Сердце ныло и болело, И в ночи гитара пела - Быль. Без разлуки и волнений, Вне надрыва, вне забвений Мир, вне всяческих сомнений, Пуст. Столько песен написалось, А потом, потом осталась Эта мрачная усталость Уст. Не горит, а только тлеет, Тонкий лист, зимы белее, Да, то мечется, но не болеет, Грусть. Пусть, хотя бы лишь на миг Тот огонь в меня проник, Да так, чтоб в клочья, чтобы в крик - Пусть! Столько песен написалось, Только боль, она осталась. Не испить и не испеть тоску в ночи. Сердцу в такт и мыслям впору Пальцы преданы минору, Где печаль миндальным привкусом горчит. Нету света и видений, Нету солнца в сновиденьях. За окном зима наводит чистоту. Строки, что под сердцем жмут, Без аккордов отживут, Да, перебродят, перебредят в пустоту. Столько песен написалось Много, так и не мечталось… Все то сгинуло, умчалось Вдаль. С музыкой душа рассталась И одна стоять осталась - Старость это иль усталость, Но мне жаль СТРЕЛЫ В дни не черные, но и не белые, Беру лук, отправляю стрелы я, Отправляю их в запорошенное, Свое темное, свое прошлое. Детство было светлым, без облаков - Мы жили в городе без дураков, Бродили в омуте счастливых лет. Этого города на свете нет. Этого мира нет, где мы с тобой, Где ты единственный, где ты живой... Если, стрелы, вы доберетесь заживо, Да и найдете врагов всех даже вы, То проноситесь близко, но мимо вы - Хороша смерть угрозой мнимою. Хорошо она задумана творцом, Да слишком уж тогда была бела лицом. Детство было нежным, белый альков, Город странных рифм и нежных слов. Жизнь была обычной жизнью в раю - Всегда по грани и по краю. Остановилось все, сковало холодом, Когда она вошла в ворота города. В дни не вкусные, да и не пресные, Беду свою словами чествую, Мыслями вскрываю рану я - Самую большую, рваную. Зачем она тогда позволила Душе твоей сорваться птицей вольною? Детство было чистым, в кружеве снов, Город был ухожен, светел и нов. В город был заложен небесный звон, Он был нам так важен, так нужен он. Я встала гордо, когда она перстом Жизнь мою крошила простым крестом. В дни не темные, но и светлые, Беру лук, отправляю стрелы я В детство мое, не дожитое, В горе мое, не зажитое. ТОПЧУСЬ НА МЕСТЕ Топчусь на месте, Вся о тебе, все о тебе - Не много ль чести Оказываю я беде? Ее не строю, она такая и была, Ее не стою, она сведет, уже свела… Беда проклятия заслуживает, я же не могу - Если оступится, то я еще и помогу, То я еще и помогу. Тепло молчания на завтрак ужин и обед, Со мной спокойней все же, среди чужих то бед - Они затопчут еще, обидят - чужие вокруг, Да ничего не видят. Пусть рядом с ней час никогда не будет мой - Возможно ль бросить - она ж подарена тобой. Беда проклятия заслуживает, я же не могу - Если оступится, то я еще и помогу, То я еще и помогу. Топчусь на месте, Вся о тебе, все о тебе - Не много ль чести Оказываю я беде? Ее не строю, она такая и была, Ее не стою, она сведет, уже свела… Беда проклятия заслуживает, я же не могу - Если оступится, то я еще и помогу, То я еще и помогу. ТЫ ЖИВЕШЬ В ДУШЕ МОЕЙ... Ты живешь в душе моей столько, Нам давно пора кричать «Горько!» Эта доля - доля и только, Я не плачу по тебе горько. Но я плачу по тебе нежно, Эти реки - они безбрежны. Соль из слез, как кристаллы надежды, Рассыпается пылью снежной. Ты живешь в душе воем волчьим, Я ломаю суставы молча, Равнодушно вскрываю жилы - Так, убедиться, что живы; Разрывая чувства неволю Минором, аккордом, бемолем, С годами, веками и дольше, Всё дальше, всё больше... Эту жизнь исполняя сольно, Даже думать о тебе больно. Но когда я боялась боли? Вот и думаю себе вволю. От меня горизонта дальше, Дальше правды и даже фальши, По душе моей простым крестом, А по телу - строгим постом. Ты живешь в душе, рвешь по краю, Рвешь в лохмотья, а я латаю. Швы кладу под пустые речи - Время меня не лечит. Ты живешь в душе моей столько, Нам давно пора кричать... ХОЖУ ПО КРЫШАМ Я хожу-хожу по крышам, А живу на небе - Только это в жизни правда, Остальное - небыль. Голубая бесконечность, Тишина и птицы - Только это в настоящем, Остальное - снится. Жизнь моя за облаками Радугой украшена - Только в этом мире тихо, В остальных - так страшно. И гармония свободы - Музыка всевышняя, Только это будет завтра, Остальное – лишнее. ЧЕЛОВЕК Вы, вне всяческих сомнений, Возвратитесь на мгновенье И, забыв про вкус трагедий, Не смогу вам отказать – Человек привык страдать. Вы же ненависти ждете, На нее взглянуть придете, Но она не заходила В позабытый вами сад – Человек вам будет рад. Вы на радость не сердитесь, Если в силах – улыбнитесь И он правильно воспримет Благосклонность ваших губ – Человек не так уж глуп. Улыбнетесь и довольно, Все что больше – слишком больно, И не нужен человеку Утешительный аккорд – Человек, простите, горд. Если станет слишком сложно – Уходите, это можно, Только где-то раз в столетье Не забудьте снова стать – Человек вас будет ждать. ШАГАЯ ПО ТРОТУАРАМ Шагая по тротуарам, временам, годам, часам, Идя просто так вот, даром, по небесам, Сбивая в кровь ноги, руки, идеи суть, Себя об одном и том же молю – забудь. И тут же ломаю пальцы, тебе молясь, У жизни прошу прощения, тоской давясь. Прошу, чтобы оступившись во чистом дне, Не в грязь опуститься телом самой же мне. О чем я, совсем не важно, не суть, не соль, Чем будет на белой коже моя же боль. Шагая по дням, минутам, по городам, Я жду, когда ты захочешь, а я отдам. Нарежу свечей побольше из тонких струн, Пусть только не хлещет солнцем по свету лун. Останется темной ночью глаза закрыть, Вздыхая в бессилии слова «Забыть». ЭТОТ ДЕНЬ Этот день был тогда мне дозволен Небесами, небесами. Тебе плохо, я знаю, как страшно За лесами, за лесами. Солнца боль измучила пальцы, Сердцу душно, сердцу жарко. Подарить мне тогда облегчение Было небу мучительно жалко. Дни, рожденные пеплом соленым, Рассыпались, рассыпались, Только слезы под вечер в ладонях Надо мною насмехались. Жизнь колен преклонить пред тобою Не успела, не успела. Я к зеленым глазам примеряю Саван белый, саван белый. В воле льда нету черного цвета, Не ложится краска густо. Нет вины, когда нету ответа, В доме снег и в небе пусто. ЭТО УЖЕ НЕ ПРОЗА Это уже не проза. Я точно знала что за, Что за этим последует тоска, Холодные ладони и запах меланхолий, И кем-то покинутые глаза. В отсутствии вашем живется нормально, Если не спится, то минимально, Болеется если, то не летально, В общем - живем, что само по себе гениально. Это уже не поза, этот мотив последняя доза Вашего равнодушия и удушия от него, Вашего вычитания почитания моего. Проклятья, угрозы? Да что вы, Бог с Вами! Нормально, что клятвы остались словами. Жизнь замечательна, горе мобильно, Грустно быть слабым и горько быть сильным. Вполне объяснима метаморфоза - Боль дожила до апофеоза, Сердце устало, восстало против любви. Станет помягче, станет полегче, Свобода оденется птицею певчей И раскидает тоску по облакам. Так что вот, как ни странно, живется достойно, Все так же поют мне не заупокойно, Все так же рискуется, так же мечтается, А то, что пока не летается, Так, Господи, наверстается. Это уже не проза... Я ОПЯТЬ ОТ ТЕБЯ УХОЖУ Я опять от тебя ухожу безо всякого повода, Чтобы, смертельно страдая, шататься по городу. И, идя в пустоте безжизненной суеты, В теплых струях дождя нарисуешься ты… Я ищу тебя между домов и не хочу находить, И пытаясь тебя ненавидеть, продолжаю любить. Будет биться в ночи незнакомое слово… Что же сердце стучит: "Я люблю тебя заново, снова..."? Ууу, я замерзну, устану, Знай, я прощенья просить не умею, не стану. И зачем тебе эти простые пустые слова? Я ведь долго потом не уйду, пока в доме зима. Ты ищи меня среди дорог, что бредут пустырями, Между рифмами, между строк, между далями и долями, \А только ты на меня долго не обижайся Пару дней и ночей и сдавайся. \ Отправляйся искать меня среди вождей, Среди сильных, но глупых, наивных людей. Ты… Тебе бы меня побыстрее найти. Я могу заболеть, заблудиться, пройти. Я умею дышать мало, плакать от грез, А потом забываться и жить среди звезд. Как бы мне возвратиться, тебя возвратить? Нам не надо прощаться, надо только простить... Этот бред - он мне, видимо, вписан в роду. Ты скорее ищи меня, я без тебя пропаду. Я опять от тебя ухожу так непредусмотрительно, Чтобы, смертельно страдая, шататься по Питеру. Мазохический блюз, оголенный и нервный, Этот тысячный раз не последний, не первый. Я ПИШУ НА ТРАМВАЙНОМ БИЛЕТЕ В день, разбуженный солнца лучами, Как всегда, не специально, случайно, Я по радуге - ты по росе, Добрались, повстречались как все. Ты по радуге - я по росе, Добрались, повстречались как все. Забродило, забредило, взмыло, Все границы разбило, размыло... Я пишу на трамвайном билете О любви, о тебе и о лете. Я пишу на трамвайном билете О любви, о тебе и о лете. Летний зной растворился, как не был. Мне б забраться б на самое небо, Чтобы камнем под всеми парами, Лихорадку разбавив ветрами, Чтобы камнем под всеми парами, Лихорадку разбавив ветрами. А ты прячешь улыбку в глазах, А я пишу на кленовых листах, Что взаймы взяты в осени стылой, Как люблю тебя с нежною силой. На земле задыхается стужа, Миром правит озноб, бог простужен, Только нам - наслажденье и нега Это царствие мягкого снега. Только нам - наслажденье и нега Это царствие мягкого снега. Непогода пассаж отыграла, День тебя подарил, ночь забрала. И я топчусь на лежалом снегу - Не могу без тебя, не могу! И я топчусь на лежалом снегу - Не могу без тебя, не могу! Южный ветер морозы разгонит, От тепла занемеют ладони И, как в детстве, по коже сосны, Режу формулу нашей весны. И, как в детстве, по коже сосны Режу формулу нашей весны. Будут годы делиться на части. Неизменным заложником счастья Я все буду писать на билете О любви, о тебе и о лете. Буду вечно писать на билете О любви, о тебе и о лете. Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБИЛА Я так тебя любила, я так тебя хотела, Но, видимо, не удалась я ни душой, ни телом... Небесные глубины... Подземные высоты… Но ты так недосягаем! Куда нам, что ты! Я так тебя жалела, а потом желала, Но, видно, яд просрочен был и затупилось жало Исходом Божьей кары не эффективны чары - Но хоть складывай, хоть вычитай, - Из нас не выйдет пары. Я так тобой страдала, так по тебе болела - Загубленные копья, поломанные стрелы. Не сломленная роком, не сглаженная оком Твоя тридцатка с гаком мне вышла боком. За умными речами мы парились ночами. Ты вел канву умело, но лучше бы ты делал дело! С утра - про Рибентроппа, в ночи - про Левенгука, Но я слушала и думала: «Зачем тебе в штанах такая штука?» Засилье красноречья сродни почти увечью - С такой фактурой, милый, уж лучше бы ты был дебилом. Когда ты был задуман и сделан, мой родной, В небесных кулуарах был праздник или выходной. Я так тебя любила, я так тебя хотела, Но, видимо, не удалась я, ну ни душой, ни телом! Подземные глубины... Небесные высоты... Ты та-ак недосягаем! Куда нам, что ты! Я УЕХАЛА ЗА ТРИДЕВЯТЬ ЗЕМЕЛЬ Я уехала за тридевять земель - Там, где скалы не отбрасывают тень, Где три озера целуются в веках, И вонзаются иголки в облака. Я уехала, оставила страдать Сердце ангела, болеть и трепетать, Заходиться в спазмы страха и любви, Километры пересчитывать на дни. Я уехала за тридевять земель Уложить тоску в природы колыбель, Убаюкать, обезболить, ублажить, Перемучиться и, бог даст, пережить. Мне, как птице, все хотелось в вышину, Как бездомному бродяге в тишину, Не терпелось оторваться от корней, Чтобы боль понять, которой нет больней. Я уехала за тридевять земель, Чтоб уйти в отрыв, пустить по чувству хмель, Чтоб доверить небу нежность и печаль, Чтобы выдохнуть «Люблю» в немую даль. Я уехала туда, где мир дождем Умывается, где тишиной рожден Дух горы, сознанью вопреки, Мне отпустит все мои грехи. Я уехала, оставила мой свет Замирать дыханием тех бед, Что таила темная вода, Что безумием пройдет через года. Я уехала взойти на небеса, Чтоб услышать тех всевышних голоса, Говорящих мне, что волей тех небес Без тебя нет жизни там, нет жизни здесь. Я УХОЖУ ГУЛЯТЬ ПО СНАМ Я ухожу гулять по снам, Ищу тебя то здесь, то там И там, где нету никого, Поверь, ищу сильней всего. Я за тобой иду в страну, Настроив нежную струну, В сон мягкий, сине-голубой, Где мы и встретимся с тобой. Луны невежливый закат Нам улыбнуться будет рад. Его я просто не приму - Я не отдам тебя ему. Сны не изменят больше нам, Мы отдадимся этим снам И к нам в дома ворвется свет - Он не найдет нас больше нет. Я ухожу гулять по снам, Ищу тебя то здесь, то там И там, где нету никого, Поверь, ищу сильней всего. ________________________________________________________________________________________________ Бесполезна, смешна, никому не нужна… Бесполезна, смешна, никому не нужна, одинокая бродит в ночи та любовь, что недавно ко мне забрела и тревожит, как отблеск свечи. Я не сдамся ей, нет… Дам молчанья обет, и она не осилит меня. Отойдет, отживет и беззвучно замрет, о случившемся горько скорбя… Вчера вечером ветер вдруг разошелся, разметался. Я просила остаться его за окном. Я просила его не стучаться в мой дом. Зачем ему живому в доживающее царство, свободному в рабам жестокости и барства. Но он так просил, так замки поносил, что я, не желая того, взяла и впустила его. Безумный бродяга как ребенок притих, прижался ко мне всем телом и стих. Он просто замерз в бесконечности зла. Усталость его ко мне в ночь принесла. Тепла горячего напился, поцеловал, вздохнул и скрылся. Множества… Лучше не надо. Не избежать душевного разлада, Когда глазам не охватить предмета. Невыход – мало. Полупустая зала, Когда твое не здесь, А где-то. Не вдохновляет просыпаться. Глупо стараться, Когда случаен интерес, Когда равно: с тобой иль без Проходит время. Когда всего в обрез, То человеческое племя У перистальтики в плену Частенько ест и белену. В дурмане этого растенья Пойдет на «бис» - любое пенье. Трудно решиться: Много… Мало… И, чтоб не напрягать чело, Есть золотая середина – Это, простите,… ничего. (31-10-92) Ничего не оставлю И сама не останусь Чтоб нести не пришлось в ожиданье. Ничего не спою, Ничего не скажу И оставлю себе «До свиданья». Это все пустота, Пусть молчанье мое Охраняет твою свободу. Я не буду играть глупую роль Ни себе, никому в угоду. Я-то знаю, надежда, Когда без слов, Согревает теплее ночи. Еще знаю, не надо звучать, Когда миг тишины просит. Спать для Луны, Для Солнца – жить. Не ждать, а просто дышать. Еще, знаешь, выучись шить, А может и вышивать Саван… Белый… А мне… Мне тогда останется встать С жизнью в один ряд. Окунулось в прошлое сознанье. Удивлялось, смеялось, грустило. Я его спрашиваю: «Зачем же так сильно, ведь это все было, исчезло, уплыло?» Оно промолчало, но глупый вопрос тот мне все же простило. Внутри возмущенье. Без предупрежденья покинуть меня с указанием «ждать». Возьму и уйду куда снег, куда ветер, и буду по жизни бродить бессознательно. Вернется это ненормальное, ужаснется и будет скучать без меня окончательно. В одну из секунд станет вдруг невозможным шагать и дышать ни мгновенья, ни дня мне без него, а ему без меня. Встретимся, помолчим, но я не удержусь и скажу тебе все-таки: «Любого времени, когда тебя позовет ветер, что я у тебя есть, не забудь, срываясь безумно в полет! Я же скучаю». Прислушаюсь и услышу согласье В его молчаливом ответе. Рано руки опущены. Странно, что мы допущены в царство, где сильные, жизнеобильные люди двужильные есть. Бог дал им восхождение, устав от напряжения, но, не отказываясь от движения, они сохраняют честь. Там каждый первый – нищий, питаясь духовной пищей, как небо кристален, как смерть идеален, тебе не достать его. Старик там – младенец, и каждый владелец всего и ничего. Но я знаю, тебя манят те стены, и роли земной ты ищешь замену, чтоб познать Айкумену. Отдай окруженье, почет, уваженье. Любовное ложе пусть станет негоже. А может, если грязь эта отпустит, стены тебя впустят, и все ж приготовься: Ты будешь чужой, среди соединенных – оторванный изгой. Сдашься, предашься тоске. Жизнь будет на волоске. У них же у всех по несколько жил. Уж лучше живи, как жил: Чужой, чужой… Теряю силу, кто догадается об этом? Все только: «камень»… Отвечу загрустившим светом. Лишь усмехнусь неверной мысли, мне безразлично, я – чужое. Добро – ко всем, ни от кого, добро, одетое во злое. Теряя день, спасаю голод и ненавижу сытый мрак. Осенний неразумный холод – мой траурный желанный фрак. Пред жаждой смерти жизнь – не влага. Она не друг, не повелитель. Осталось преданное благо сон, как единственный целитель. Пьянею в нем. он просто бог, непреклоняющий колен. И свой освобожденный вздох ему отдам из серых стен. Умрешь – и вот не надо думать… Умрешь – и вот не надо думать, что покупать, что одевать, не надо мучиться в сомненьях кому, когда и что отдать. Не надо одевать кроссовки, рубашки гладить и стирать и, наконец, совсем не нужно с Луной о будущем мечтать. Исчезнут многие проблемы, когда нечаянно умрешь. Теперь всегда спокойна совесть, поскольку вряд ли уж соврешь. Не надо навещать зубного, - (не мелочь, тут меня поймут), – не надо избегать мучного, поскольку формы отпадут. Отныне сам себе начальник, - никто не может наказать. Не надо одевать купальник, ведь просто нечего скрывать. Не надо спать, не надо кушать, писать, смотреть, ходить и слушать. Исчезнет множество вопросов, таких как: быть или не быть? Не нужно будет сомневаться отныне: пить или не пить? Не нужно больше разоряться на свет, на газ и туалет, покорно миру улыбаться, когда желанья просто нет. Умрешь, и станет просто жутко, Как мог ты жить, - но это шутка. Я сказала в ночи: «не верю»… Я люблю закрытые двери, чтобы окна затянуты льдом, но об этом после, потом. От тепла рук, что ко мне, лед не сойдет на окне. Просто он – незастывший снег, он – слезы каменных век, незакрытых, голодных, слепых, под которыми взгляд неживых глаз, жаждущих стать словом веселым «спать». Что окно не увидит свет – не обидно, не страшно, нет. Я уйду в утешенье одно: «Все равно», - скажу, - «все равно»… Все равно, да не все равны, как в условиях тайной войны, то ли смерть пропала в осаде, то ли жизнь оказалась сзади. Но я стукну в закрытую дверь. Разве важно: верю, не верю… А что окна затянутся льдом, так они оттают потом…
________________________________________________________________________________________________ *** *** 23.05.91 *** *** 02.91 *** 9.08.91 *** 24.05.92 3:15 *** Пасха 92 3:30 |
| < Пред. | След. > |
|---|